Чтение онлайн

Могло бы показаться, что я люблю бить людей. Но это не так! Я не боюсь бить людей — а это совсем другое дело. А вот любить — не люблю.

Вся моя предыдущая жизнь приучила меня к тому, что есть категория человекообразных, с которыми разговаривать бесполезно. Для них любой разговор — лишь повод кинуть тебе предъяву. Заставить тебя почувствовать собственную слабость или неправоту. Заставить сомневаться в себе. Это не только бандитов касается. Некоторые начальники действуют ровно так же. Но цель у всех этих гуманоидов всегда одна: проехаться на твоём горбу. Присвоить что-то твоё. Сделать своим инструментом. Поэтому, сталкиваясь с подобными ребятами, я сразу перехожу от режима разговоров в режим действия. Гопникам достаточно навешать неиллюзорных. От людей со статусом нужно просто держаться подальше, ну или не бояться класть им болт на лысый череп. Главное во всём это как раз то самое чувство собственной правоты. Если ты прав, то стой на своём. Максимум убьют. Такая у меня жизненная философия.

Сейчас мне был совершенно не нужен прямой конфликт с «Черепами», а их явно дёрнули за ошейник. И человек, шедший рядом со мной, был частью этого ошейника. Эдакой выставочной медалью на нём.

Цверг, к которому меня вели, принадлежал ко второй группе. Начальству. Эти сразу смотрят на тебя как на ресурс. В какую именно сторону он будет меня выкручивать, не знаю, но беседа предстоит тяжёлая. Вряд ли цверги послали сюда какого-нибудь идиота. Так что для этого разговора мне нужна абсолютно ясная голова.

Я свернул в кармане пробку с пузырька с зельем. Отвернулся от сопровождающего, поднёс кулак ко рту и капнул на язык одну единственную каплю из узкого горлышка.

— Ты чего сделал? — резко подобрался Герт.

— Лекарство принял, — ответил я спокойно. — Болею. Чумкой. Какие-то проблемы?

Тот постоял немного, явно не понимая, что нужно сделать в данной ситуации, затем махнул рукой:

— Нет. Нет проблем, громила. Мы почти пришли, — он указал на один из домов, скромно притаившийся во втором ряду позади центральной площади. — Тебе туда. Охрана пропустит. Я не пойду — рылом не вышел, — он оскалился то ли в улыбке, то ли с угрозой. — Бывай, мужик. Помни только, что чем больше шкаф, тем громче падает.

Ещё один знаток фольклора, народный сказитель, тля.

Но мне было не до того, чтобы с ним перегавкиваться. Я ощущал последствия действия эликсира. Капля впиталась, от места её попадания на язык по нёбу и языку прошёл приятный холодок. И я вдруг понял, что ничего не чувствую. Совсем. Ни злости, ни любопытства, ни опасений. Любые эмоции будто стёрло. Зато в мозг хлынули звуки, запахи, визуальные образы, соединяясь в новую, гораздо более ясную и чёткую картину мира. Я видел, где у удаляющегося Герта спрятано оружие, отметил лениво привалившегося к стене неприметного мужичка, который явно следил за нами. Вот это эликсир! Незаменимая вещь для боя. Но главное — никакой чужой злости и посторонних мыслей. Абсолютное спокойствие.

Я спокойно подошёл к двухэтажному приземистому особняку. Серый камень, толстые колонны, поддерживающие треугольный портик над входом. Слева от входа на постаменте стояла статуя цверга, закованного по самые брови, с боевым молотом и щитом в натруженных руках. Справа на таком же постаменте клубком свернулся шестиногий тигр. Ну, эта штука мордой и общим строением тела напоминала тигра. Обе статуи были настолько детально выполнены, что казалось, ещё немного — и они оживут. Я тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли, и потянул на себя массивную низкую дверь, снабжённую кольцом, торчащим из пасти горгульи. Пригнувшись, я шагнул внутрь, в прохладный полумрак помещения.

Здесь были низкие потолки. Не выше двух метров, мне приходилось идти либо искривив шею, либо пригнувшись. Невысокий мужичок в ошейнике, одетый в кольчугу, с мечом у пояса, покосился на меня.

— Илья? — спросил он с ленцой.

— Ага. Он самый, — ответил я.

— Тебе на второй этаж. Кабинет в конце коридора, не ошибешься, — и он погрузился в творческое ковыряние в носу. Ответственное занятие, от которого я его, очевидно, оторвал своим появлением.

Слева от меня находился деревянный прилавок, за которым виднелись каморки с номерами наверху. В двух из них скучали карлики — цверги. На противоположной от конторок стене виднелась обитая металлом дверь с надписью «Касса». Ну чисто местное отделение сбербанка на минималках.

Я поднялся по лестнице на второй этаж. Прошёл по коридору и, распахнув двустворчатую дверь, украшенную символами богатства и процветания, попал наконец в кабинет к местному серому кардиналу. Потолки здесь выше не стали.

Если бы не зелье, я бы уже сорвался и с порога обложил бы восседающего за массивным столом коротышку тройным морским загибом. Но сейчас я просто впитывал в себя детали обстановки, расположение мебели, внешность карлика.

Этот мелкий засранец, сидя на высоком кресле-троне, делал вид, что чрезвычайно увлечён записями в лежащем перед ним фолианте. Но я видел посверкивание белков, когда он искоса бросал на меня изучающие взгляды. Я спокойно дошёл до стены, взял стоящий там в ряду стул, донёс его до стола и сел по диагонали от карлика, проигнорировав находящееся прямо перед ним массивное деревянное кресло.

Некоторое время тишина в кабинете прерывалась только шуршанием пера по бумаге. Наконец карлик вывел две прямых линии внизу страницы, под итоговой суммой, сыпанул на страницу песок, сдул его и наконец с шумом захлопнул свой талмуд. Чтобы посмотреть на меня, теперь уже ему приходилось выворачивать шею.

ГОСПОДИН РОЗЕНКРАНЦ

— Я не приглашал тебя садиться, человек, — скрипучим голосом заявил господин Розенкранц.

— Потолки здесь низковаты, — ответил я. — Стоять неудобно, вот я и сел.

— Сядь напротив меня. Я люблю смотреть собеседнику в глаза.

— Меня беспокоит люк, который расположен под этим креслом, — я не шутил. А ещё я сел так, чтобы не оказаться на одной линии с неприметными отверстиями в стене. — Вдруг он случайно откроется? Тогда я упаду. Лучше останусь здесь, так безопаснее.

Несколько секунд цверг молчал, затем слегка довернул своё кресло в мою сторону. Крутилась верхняя половина «трона». Забавная конструкция.

— Любопытно, — сказал он. — Чем обдолбался? Ни за что не поверю, что человек мог заметить ловушку цвергов.

— Конкретное название эликсира неважно, — ответил я. — Важно то, зачем ты позвал меня сюда, господин Розенкранц. Может быть, уже перейдём к основной теме разговора?

Карлик поднял на меня свои ореховые глаза. Этот господин Розенкранц, мнится мне, из тех, кто и кабана сожрёт, и про муху скажет «тоже мясо». Вот сейчас он взвешивает, оценивает, что за забавная муха к нему залетела. Только я не муха. Скорее овод или даже шмель. Но с этим типом надо держать ухо востро. Он и шмеля, и овода прихлопнет, не задумываясь. То, что его самого по виду соплей перешибить можно, ничего не значит. Такие люди не марают рук, а нанимают для тёмных дел таких людей, как я. А за ними неодолимой для простого смертного силой маячит организация. Хамить, шутки шутить или угрожать сейчас не самая лучшая стратегия.