Чтение онлайн

— Да щас! Размечтался. И так лучший трофей себе загрёб. Такой маленький пацак, а такой меркантильный. Премию ему, ишь ты. Кстати, я цвергу про аскор ничего не сказал. Но сучьи коротышки считать умеют, это не отнять. Про альфу сегодня к вечеру вся деревня будет знать. Так сказать, на любой роток не накинешь платок. А о том, кому трофей достался, догадаться: не фунт изюма взвесить. Тебя всё равно ребята Лютого убьют. Продал бы аскор мне?

— Да хрен им на бандитский плоский череп. Дырку от бублика им, а не Илью Николаевича. И тебе хрен на череп, Зигмунт, а не аскор. Спорю на медный нум, что ты меня хочешь жёстко с ценой напарить!

— Напарить! Нет, вы послушайте его только! А лучше не слушайте! Трупу деньги вообще ни к чему, Илья. Как знаешь, в общем, дело-то твоё, не моё. Надумаешь продать — мы здесь на три дня встали. Ночевать можешь в караване за отдельную плату. Здесь, на торговой площадке, моя власть не меньше власти старосты. Глядишь, и забоятся тебя тронуть. Лишний день проживёшь.

— Спасибо тебе, добрый человек. За ласку твою, заботу и доброту. Вот от всего сердца…

— Иди уже к счётчику. Бард из тебя дрянной. Не вздумай этим пытаться деньги зарабатывать. Прогоришь.

На самом деле с Зигмунтом мы расстались почти полюбовно. Я понимал его раздражение. Он не ожидал таких проблем, когда отправлялся в путь. А здесь и людские потери, и пустой дорожный пост. И бандосы эти со своими наездами. Все люди, пошедшие с караваном, как я понял, не случайные попутчики. В основном друзья и родичи. Чужих людей вроде нашей команды «Ух» и Шёпота в караване больше не было. Так что потери не просто ударили по его репутации как лидера. Это были, в первую очередь, личные проблемы.

Рассчитался он с нами чин-чинарём. Без причитаний про ограбление, малых деток по лавкам и без попытки выдоить лишнюю копеечку в свой карман. Шор проверил счётчика, всё было честно. Да и вообще Зигмунт мне скорее понравился. Осторожный и расчётливый, но честный, не мямля и не ссыкло, как могло показаться вначале.

Наша казна пополнилась почти на два золотых нума, серебром, конечно. За четыре дня пути — вообще нормально, я считаю. Я решил воспользоваться любезным предложением Зигмунта и ночевать пока в караване.

Посмотреть Рубежное, да и пообщаться с местными, мне было нужно. А что бандиты? Если честно, мне даже хотелось разрядить об кого-нибудь злость, вызванную «проверкой» жреца. Так что если они совсем необучаемые — глаз на жопу натяну и скажу, что так и было. Но думается, их осадит местный «просто представитель ссудной кассы». Что-то цвергу от меня понадобилось, кажется. Иначе хрен бы он со мной заговорил при всех. Минус в этом один: он меня позовёт на разговор, я, скорее всего, откажусь влезать в его мутные схемы. Чую, подонок он ещё похлеще Женечки нашего — хозяина арены. Ну и после этого он снимет с меня статус неприкосновенности и скажет песикам Лютого «фас». Желательно всё нужное выяснить до этого момента. А то придётся здесь тотальную зачистку проводить, а мне лень. И вообще не мои проблемы. У меня дома дел полно.

Пока мы ждали расчёта, торговцы установили прилавки, и между ними растёкся деревенский люд. Торжище наполнилось шумом голосов. Пока что шла приценка. Местные бродили между прилавками, спрашивали цену, щупали или пробовали образцы товара. Настоящий торг начнётся завтра — после того как местные вернутся по домам, обсудят увиденное с родными, посчитают нумы в мошне. Сегодня здесь, можно сказать, день презентации. Ну и самые серьёзные сделки с правлением Рубежного и цвергской «кассой» уже состоялись.

Пробираясь к входу на деревенские улицы, я услышал до боли родной трёхэтажный матерный загиб — на великом и могучем! У нас так сержант в учебке выражался. Сначала даже ушам своим не поверил. Но упавший неподалёку от меня в лужу мужичок с типичной рязанской физиономией, отряхивая от грязи кафтан, выдал ещё одну многоэтажную конструкцию, от которой с ближайшего дерева посыпались листья, и завял лежащий на прилавках овощ, похожий на болгарский перец.

Я подскочил к нему и, используя родную речь, взволнованно спросил:

— Ты русский? Откуда?! Как?!

Мужик хмуро покосился на меня и мою чуть приотставшую компанию и безо всякой приязни ответил:

— Русский, русский. Чего надо, Дурачок? Ты, говорят, в разум вошёл?

— Илья меня зовут, — я протянул ему руку. — А ты?

— Демьян, — он демонстративно вытер руки о штаны, игнорируя мою ладонь. — Илья, говоришь. Приятно было познакомиться. Пока.

И отвернулся. Я не выдержал, схватил его за плечо и повернул к себе.

— Постой, ты что, не рад видеть земляка? Мне нужно…

— А меня гребёт, что тебе нужно? Ты с людьми Лютого рамсы развёл. При всех его бойца унизил. Тебе не жить теперь, это точно. Увидят, что я с тобой говорил, обязательно и до меня доколебутся. Тебе, я смотрю, по барабану, а мне здесь жить. Так что иди по добру, Илья. И грабли свои прибери. Земляк, ёпана.

Его слова дышали неприкрытой злобой. Я отпустил его плечо и, еле сдерживаясь, чтобы от души не зарядить «земляку» в пятак, всё же спросил:

— Как я хоть здесь объявился? Ты же теперь местный, получается? Или даже это не скажешь?

— Тебя старая Рада приютила. Ты у неё и жил первое время, пока тебя люди Лютого на ярмарку с собой не забрали. С неё и спрашивай, что да как. А от меня отвали. Мне твои проблемы не нужны. Своих хватает.

И, продолжая стряхивать грязь с кафтана и штанов, он быстро зашагал прочь от меня и «моих проблем». Честно говоря, я не ожидал встретить здесь земляка. И вдвойне не ожидал, что встреча выйдет такой… недружелюбной. Думал, сейчас он всё покажет, расскажет, спать уложит… Ага, срочно нужно приобрести губозакатывательную машинку. На худой конец — карандаш. Крепко здесь банда эта местных прижала. Все-то их боятся. Может и мне стоит? Да ну бред какой. Мало ли у этого Демьяна здесь семья уже, мастерская, допустим, в общем, судя по тому как он одет, мужику есть что терять. Хотя конечно все равно он чудак. Мог бы и помочь.

Но с худой овцы хоть шерсти клок. Старая Рада, значит. Наверняка найти её будет несложно. Не мегаполис чай.

Здраво оценив свои перспективы на получение информации от «местных», я отправился к Зигмунду. Ни хрена мне здесь никто не скажет, раз уж даже «зема» отказался общаться. А Зигги здесь бывал раньше и точно знает о Рубежном больше моего.

Я попал в удачный момент: прилавки развернули, «демонстрационный день» был в полном разгаре, и Зигмунт как раз закончил с организацией подобия порядка в рыночном бардаке. Сейчас он сидел на небольшом возвышении недалеко от самого большого шатра и зорко осматривал свои владения, неспешно прихлебывая из расписной фарфоровой пиалы. Увидев меня, он закатил глаза и обреченно махнул рукой в сторону потертых подушек у своего столика.