Чтение онлайн

Я прошёл мимо, не замедляясь. Пустые к чаше не подходят.

Эйр однажды прижал ладонь — и отпечаток держался, пока он смеялся. Тогда все зашептались: «Восьмая… в таком возрасте?».

Камень помнит силу лучше людей.

Вышел из деревни, и словно большая часть моих проблем осталась там, за спиной. Вот они, мои руины. Тряпицу от Айны убрал в карман, головокружение прошло, как и боль от ударов.

Забрался на камни и начал по ним прыгать, продвигаясь всё глубже и подальше от остальных. Пусть мне предстоит тяжёлый труд, и руки все в шрамах, зато там меня никто не достает.

Прыгал осторожно, однажды уже подвернул лодыжку, неделю хромал. Услышал голоса других работников, они трудятся ближе к воротам, так камни таскать удобнее. Мне такие места не дают и посылают дальше, да я и не против, лишь бы ни с кем не встречаться.

Кто-то ругался, кто-то смеялся, обычный рабочий день для них. Прыгнул на следующий камень. Нога соскользнула. Руки дёрнулись в стороны, ища опору, поймал равновесие. Камень подо мной предательски скрипнул.

Добрался до разрушенной колонны, что валялась на земле. Спрыгнул и прислонился к ней спиной. Почему-то мне рядом с камнями спокойно, словно только они умеют понимать и слушать.

Закрыл глаза. Тишина, и только ветер свистит между обломков, сухой, тёплый. Пусть лучше камень трёт спину, чем чей-то кулак.

В руинах всем плевать, кто я — пустой, шалхов-выродок, сын воров. Камню всё равно, украли ли мои родители артефакт или старейшина соврал, лишь бы держать всех на цепи.

В деревне всё просто: у кого есть зерно — тот человек. Чем выше ступень, тем громче голос, тем больше мяса в миске и тем ниже тебе кланяются. У охотников — минимум пятая или даже шестая, у Эира уже восьмая. Даже одноногий Фирн с его проклятым характером и тот на третьей. Один я — Пустой, ноль, ошибка.

С Пустым, а тем более с сыном воров, можно делать всё: бить, плевать, лишать пайки, заставить таскать камни дальше всех. Удобно, раз Тарим сказал, что мои родители украли артефакт деревни и сбежали, и никто больше не спрашивает, так ли это. Зачем думать, если есть виноватый. Пинай его, и толпа не забудет, чем кончается непослушание.

Вот только я не могу сказать: «Мои родители не воры». Не могу спросить, что вообще за артефакт, который они якобы украли. Пустых не слушают, но это пока. Раз я ничто, то от меня не ждут угрозы, удара.

У меня есть и другой план, раз я прямо не могу убить Эира и Лома. Иногда они тоже заглядывают в руины, конечно же, не по доброй воле. Когда провинятся, их гонят сюда на работу, как меня. Они каждый раз пытаются найти меня, но руины не двор. Здесь шаг в сторону и уже не видно.

А я знаю эти камни лучше, чем их лица. Знаю, где плита держится на честном слове. Где колонна легла так, что стоит её задеть и поедет.

Мне не нужно победить их силой. Мне нужно, чтобы они побежали за мной туда, где сила не решает. Стоило представить это, как внутри стало тепло. Не радость, а спокойствие. Их кровь лишь вопрос времени. А вот Тарим… с ним нельзя ошибиться. Но и для него найдётся способ.

Постоял так минуту, может, две. Дыхание выровнялось, боль окончательно притупилась. Снял куртку и аккуратно её сложил. Вытер пот со лба, солнца уже высоко. Эйр украл у меня время, и теперь я не успею принести свою норму в восемь больших камней.

И ведь помощник старейшины будет проверять и придираться. Сколько раз такое уже было? Вечно для них я ничего не делаю и объедаю всю деревню. Им удобно так думать. Норма одинаковая для всех, но когда её не выполняю я — это преступление. Когда не выполняют «свои» — просто плохой день.

Взгляд зацепился за руки, ладони всё в мозолях: старые, новые, полузажившие. Пальцы, искривлённые от постоянной работы. Ногти обломанные, грязь под ними въелась намертво.

Заглянул под колонну и нашёл припрятанный камень. Именно его я использую, чтобы дробить другие и получать куски поменьше, которые способен поднять. Приходится изгаляться, потому что у меня нет силы.

Мой камень нашёл месяц назад, с тех пор храню здесь. Тяжёлый, но в руку ложится хорошо. Подошёл к серой колонне с прожилками. Нащупал трещину, приложил свой камень, ударил.

Звук глухой, трещина дёрнулась, но не раскололась. Ещё раз. Руки гудели от удара, но продолжал. Ладони взмокли, камень заскользил. Вытер руки о штаны, взялся снова.

На третий раз трещина пошла глубже, на пятый — кусок отделился. Схватил руками и попытался поднять. Хрустнула спина, колени подогнулись. Слишком большой, нужно его разделить на две половинки. Вот только трещины нет, а это значит, что снова работать камнем.

Будь я на третьей ступени зерна, было бы куда легче, а если пятая или шестая… Смог бы охотиться с остальными, там мне бы давали не только лепёшки, но и куски мяса.

Вчера видел, как охотники вернулись с тушей. Запах жареного мяса разносился по всей деревне, тогда я чуть не захлебнулся слюной. Рот наполнился влагой. Проглотил, давя тошноту от голода.

А где десятая ступень, уже пускают за ворота города. И там уже совершенно другая жизнь, во всяком случае так говорят.

Город, его я видел только издалека, когда отец брал меня на охоту. Стены, башни, огни ночью. Для таких, как я, туда пути нет.

— Мечты… — хмыкнул и продолжил бить по своему камню другим.

Он соскочил и попал по пальцам. Содрал кожу, пошла кровь. Запихнул палец в рот и попытался остановить. Во рту тут же появился солёный привкус, тёплый.

Продолжил стучать. Я рассчитывал, что этот кусок будет поменьше и я успею притащить хотя бы шесть, а теперь не уверен и в четырёх, а они мне нужны.

Что-то двинулось около колонны. Перевёл взгляд и увидел… Тут же задержал дыхание. Это же шмыг — мелкая тварь, что ворует у нас зерно и сушёные травы. Длинный, худой, угловатый, будто собран из костей и хвоста.

Хвост у него мерзкий: голый, розовый, волочится по земле, будто отдельной жизнью живёт. Лапы тонкие, цепкие, он ими может ползать по стенам. Морда узкая, глаза мелкие и злые, всё время бегают. Смотрит не прямо, а исподлобья, будто уже что-то украл и думает, как бы ещё урвать.

Откуда он тут? Острый край камня впился в ладонь, приводя в чувства. «Еда», — вот что звучало в голове. Я не успею принести норму в любом случае, останусь без лепёшек или получу одну, и у меня не будет сил на работу. А если я пожарю и съем его, то…