Чтение онлайн

Сосредоточился на темноте под веками и проверил снова. Маленькая светящаяся точка мерцала в груди. Когда открыл глаза, ощущение никуда не делось.

— У меня… — голос сорвался. — У меня есть зёрно… — произнёс тише.

Смахнул влагу, что выступила на лице, злым, резким движением. Не сейчас.

Я не пустой!

Хотел засмеяться, но из горла вырвался лишь хрип.

Я такой же, как все…

Сила, которой раньше не было, теперь я её чувствую. Она моя, лишь моя и больше ничья. Улыбнулся впервые за… несколько лет. Теперь всё будет по-другому.

Поднялся с кровати и посмотрел на дверь. Доски под ногами скрипели, заглушая шум в ушах. Рука уже схватилась за ручку и потянула на себя.

В голове лишь одно желание: выйти и закричать во всё горло: «Я не пустой»! Что никто больше не смеет меня обзывать и оскорблять. В лицо ударил холодный ветер из щели, когда я приоткрыл дверь.

Озноб пополз по спине, гася радость. А если они узнают? Пальцы разжались, отступил от двери, пока спина не упёрлась в стену.

«Пустые — проклятые, небеса не желают, чтобы они шли по пути возвышения. Это урок для остальных, что будет, если идти против воли небес. Проклятое семя родителей, что оскорбили само существование». — в голове прозвучали слова старейшины.

Развернулся и побрёл к кровати. Опустился так, будто на плечи положили мешок камней.

Представил реакцию деревни. В меня ещё больше тыкают пальцем и боятся. Да именно боятся, ведь получается, я как-то обманул небеса. Пот выступил на лбу, а рот пересох. Если мне поверят… даже не знаю, что со мной сделают.

Вытер с лица солёные капли, ноги стали ватными, а что будет, если об этом узнает проверяющий из города? Тогда меня убьют, чтобы, чтобы… Потому что так неправильно. Пустой остаётся пустым и умирает, а я тут получил зерно.

Я вспомнил проверяющего из города — Вирга. Высокий, в чистой накидке, он смотрел на нас как на грязь. Это случилось как раз после того, как мои родители исчезли. Я не помню имени парня, но он бросил неосторожное слово Виргу. За что умер на месте от удара в живот, а ведь был на девятой ступени зерна.

Что случится со мной, если он… Я сглотнул вязкую слюну. Обхватил плечи руками, пытаясь унять дрожь. Нет-нет, никто не должен узнать, что у меня есть зерно. Да, так будет лучше, безопаснее.

Закрыл глаза и увидел его: маленькое, настоящее зёрнышко, что так ярко мерцало. Зубы свело от злости. У всех есть зерно, и они считали, что лучше меня. А когда у меня появилось, то я должен прятаться и скрываться?

Ударил кулаком по соломе. Костяшки пальцев побелели от напряжения. Я не заметил, как содрал кожу. За ней пришла боль, вот только злость никуда не делась. Представил: Эира, Лома и остальных. Челюсть тут же свело.

Теперь, когда у меня есть зерно, я стану сильным, пойду по пути неба, даже если оно того не хотело. Глубоко вдохнул и улыбнулся. Они все ответят за оскорбления, плевки, побои, голод и унижения. План мести больше не казался пустой мечтой. Теперь он стал реальным.

«Пора, пробудись», — слова матери снова прозвучали в голове, словно она стояла у меня за спиной и, как раньше, обнимала меня.

Неужели это она пробудила моё зерно? Но ведь только небо решает, кому дать силу. Моя мать, как и отец, были всего на девятой ступени. По спине пробежал холодок.

Я вспомнил, что тогда говорили родители. Теперь я был уверен: они меня не бросили. Всё было частью какого-то плана. Сходится. Всё сходится. Это мама мне помогла. Значит, они живы.

Я найду их.

Резко встал. Головокружения не было. Теперь я смотрел на дверь не как на выход, а как на начало пути. У меня впервые за несколько лет появилась уверенность. Я обязан найти родителей и узнать правду. Для этого мне нужно добраться до десятой ступени зерна, уйти в город и стать ещё сильнее — так, чтобы никто не узнал, что когда-то я был пустым.

Меня больше никто не будет бить, унижать и оскорблять.

Я подошёл к заколоченному окну и прислушался. Тишина. Вгляделся через щель. Две разные луны висели над деревней. Одна ярче, другая бледная, будто стеснялась. Их света хватало, чтобы различать дорогу и тёмные пятна домов, но не хватало, чтобы чувствовать себя в безопасности.

Подошёл к двери и остановился на пороге. Скрип сейчас был бы громче крика. Я нажал на доску осторожно, нашёл тот угол, где петля не стонет, и открыл дверь ровно настолько, чтобы протиснуться.

Шаг. Ещё один.

Почва под ногами была мягкая, тёмная. Я шёл перебежками, приходилось останавливаться, чтобы перевести дыхание. Переоценил я то, насколько мне стало легче.

Самое глупое сейчас, что я крался не от зверя, а от людей.

Центр деревни был пуст, и посреди торчал камень. Эта штука здесь давно. Её вбили в землю ещё до моего рождения, и старики говорили: «он пришёл из руин», словно это что-то объясняло.

Огляделся, чтобы убедиться, что никто не видит. У этого камня было правило, о котором никто не говорил вслух, но все знали. Пустой может смотреть, может таскать камни, может получать по рёбрам, не имеет права касаться святыни грязными руками.

Я усмехнулся.

Права… У меня за два года нет ничего, кроме обязанностей. Я коснулся груди. Под пальцами бился новый ритм. Приблизился к камню, слушая всё вокруг.

Вытер влажную ладонь о штаны и опустил её в углубление. Камень был ледяным. Он тянул тепло из кожи, будто пытаясь забрать то, что у меня появилось. Я не отдернул руку, заставляя себя ждать. Секунда, вторая. Под пальцами ничего не происходило.

Уже успел подумать, что артефакт не работает с теми, кто был пустым, но потом под ладонью будто что-то дрогнуло. На камне проступил след.

Не яркий, не ожог, как у сильных. Скорее пятно — тёмное, размытое, будто влажная грязь, но это был след. Настоящий. Камень признал меня.

Я медленно убрал руку и наклонился, чтобы рассмотреть. Пятно держалось и не исчезало сразу.

Теперь главное понять. Я лихорадочно перебирал в памяти все, что видел у других. Моя кайма была нечеткой. Не как у сильных, и уж точно не выжженная метка, как у Эира. Это просто мокрое пятно. У пацанов, что только-только пробудились, след был бледным и исчезал почти сразу. У тех, кто был на третьей ступени, он темнел и держался дольше. У меня… держится, но без каймы.

Я даже воззвал к небесам, чтобы это была третья ступень. Не потому что люблю мечтать, а потому что это уже сила, с которой ты не падаешь от первого удара. Это шанс не выключаться после пары ударов в живот. Это возможность таскать камни и не умирать от голода.

Снова приложил ладонь, чтобы убедиться. След вышел таким же. Отступил на шаг и посмотрел вокруг. Тишина всё ещё держалась. Пятно на камне медленно тускнело. Камень показал только одно: я между первой и третьей.

И это злило, потому что артефакт проверяющего показывал ступень точно. Без «примерно» и «возможно». И, если верить разговорам взрослых, он видел ещё что-то… Какие-то признаки, особенности зерна, то, что наши даже не понимают.