Чтение онлайн

В это же ночное время из становья Байгабыл, где сосредоточилось многочисленное население рода Жигитек, то и дело одна за другой выносились галопом небольшие группы верховых. В степи они соединились, и вскоре дружина человек в сорок, вооруженных соилами и шокпарами, направилась в южную сторону. Пробираясь пустынными местами по бездорожью, они вышли к осенним пастбищам на Акеспе, принадлежавшим роду Бокенши.

Уже чуть развиднелось, наступало тусклое зимнее утро. Еще вчера начавшийся мелкий снежок ночью вдруг повалил крупными хлопьями, и в степи по низинам уже намело немало сугробов. На открытых продуваемых равнинах снегу было по самые лошадиные щетки. Снег продолжал идти, заметая следы. В тишине утра четко звучал командный голос воителя Абылгазы.

– Нас всех - сорок пять человек. Пятеро - жатаки из их аулов. Вы слушайте меня. Держитесь отдельно. Не следуйте за нами до Чингиза после того, как дело сделается. Берите то, что попадет к вам в руки и быстро возвращайтесь в свои аулы. Постарайтесь, чтобы каждому жатакскому очагу что-нибудь досталось. Сделайте все потихоньку, потом затаитесь и ждите, следите за новостями.

Остальные сорок джигитов должны были направиться в сторону едва завидневшихся предгорий Шолпан. Абылгазы разделил отряд на две неравные группы.

– Вы, пятнадцать человек, не будете вступать в схватку, -была дана команда.
– Ваше дело - угнать коней. Будете гнать их через Ойкудык, минуете Ералы, Аркалык и двигайтесь к предгорьям Малой Орды. По сторонам не смотреть, назад не оглядываться! Гоните и гоните скот во весь дух! А мы, остальные, подоспеем следом. Все поняли?
– низким, рыкающим голосом спросил Абылгазы.

– Уа, поняли!

– Иншалла! Пусть нам будет удача!

– Скорее, вперед!
– раздались нетерпеливые голоса.

Абылгазы рассмеялся.

– Е! Что я слышу? Да вы сегодня как дикие звери, повалявшиеся на первом снежку!
– прогудел он, довольный своими джигитами.

После этого он собрал вокруг себя двадцать пять боевиков. Кони под ними были добрые, да и сами молодцы были все как на подбор, рослые, молодые и сильные. Дубовые палицы-соилы, свисавшие с их запястий, стукались о стремена и гулко, воинственно погромыхивали. Абылгазы наставлял свою боевую дружину:

– Когда вступите в схватку, последите, чтобы никого не увели в плен. Лучше умереть, чем стать пленником. Если случится так, что кого-нибудь сшибут с коня, то подхватывайте его и уносите с поля боя. Это самое первое! Также не давайте никому из противников сбежать - ни раненому, ни трусу. Бейте каждого дубиной по голове, сшибайте с седла, и сразу хватайте за узду его коня. Это второе. Не оставляйте сбитым врагам ни одного коня, чтобы никто из них не мог ускакать к своим с известием о нападении. Это третье. Нападать будем скопом, в едином кулаке, все время помните - держаться вместе... держаться вместе! Если от врага выдвинется сильный боец, сразу расступитесь перед ним, впустите внутрь ватаги, потом налетайте и бейте со всех сторон. Не наносите удары куда попало, а бейте точно по затылку, по височной кости. Сражайтесь так, чтобы противник сразу захаркал кровью и не смог опомниться. И еще запомните: те, под которыми плохие кони, сразу пересаживайтесь на хороших коней, которых захватим. Увидите - там будут и жеребцы, и яловые кобылы, выбирайте самых крепких. Потому как нам теперь, джигиты, предстоит много скакать по степи и горам. Дорога для нас известная и противник давнишний.

Первой группе он дополнительно напомнил:

– Если бой для нас будет не очень тяжелым, и мы победим чисто, и никто из врагов наших не уйдет за подмогою к своим, то не гоните лошадей безудержно и безжалостно. В табуне будут и молодые стригунки, и жеребые кобылы. При быстрой гонке скотину может прошибить кровавый понос, от такого скота толку будет мало.

Абылгазы, сказав своим джигитам все, что хотел, направил коня крупной рысью в сторону предгорий Шолпан. Рядом скакал Базаралы. Отряд двинулся за ними.

До сих пор в продолжении всей вылазки Базаралы не давал указаний, не командовал. Достаточным было и то, что он молча двигался во главе отряда, уверенный в себе, огромный, могучий. Каждый из сорока джигитов знал, что Базаралы душой и телом готов отвечать за этот поднятый им поход бедняков-жигитеков. С каждым из них Базаралы встречался по отдельности и настраивал к борьбе, пробуждая в нем отвагу и честолюбие. И теперь цель их похода была близка. Быстрой рысью, равномерным ходом пересекли степь пониже зимовья с названием Колодец Жокена, перевалили две-три гряды предгорий Шолпан и приостановились у подножия последней гряды. Подождав отставших, отряд единым порывом вскачь взлетел на вершину. Прямо под горой, на широкой плоской равнине, покрытой снегом, на подножном корму паслось несколько сотен лошадей, растянувшись длинными косяками в направлении горных хребтов Шолпан. Меж ними сновали верховые, табунщики и охранники, вооруженные соилами. Все эти табуны принадлежали баю Такежану, и только всеведущий Абылгазы знал счет коням в них. Он резким движением натянул поводья, отчего его конь, грызя удила, закружился на месте. Выхватив из-под мышки и подняв над головою черный шокпар, дар старого Даркембая, Абылгазы повеселевшим голосом прокричал:

– Джигиты, мы у цели! Вот они, табуны нашего врага Таке-жана. Здесь восемьсот голов, всех коней мы угоним! Ни одного жеребенка, ни хромой лошаденки не оставляйте! Угоняйте все! Такежановских табунщиков и караульных бояться не надо, они не бойцы. Сшибите их с седла, чтобы ни одного не осталось на коне! Сами садитесь на их коней, своих же кляч загоняйте в табуны. Как черная туча, как лавина налетайте! Вперед! Кеу-кеу!
– крикнул Абылгазы, как кричат беркутчи, когда травят с ловчими

птицами лисиц, и ринулся на своем сером скакуне по отлогому склону к долине.

Сорок всадников стремительно скатывались с горы, вздымая легкий пушистый снег копытами лошадей, крики «кеу-кеу» и боевые возгласы «капта! капта!» разнеслись над долиной. Навстречу раздались протяжные, гортанные крики табунщиков и караульных. Все это сильно напугало лошадей, и табуны в громе копыт понеслись, поток за потоком, в сторону гор. В табунах кунанбаевских кони всегда паслись на приволье, в уединенных долинах, где их, под хорошей охраной, не беспокоили ни волки, ни конокрады-барымтачи. И внезапное нападение сорока джигитов смертельно перепугало полудиких, хорошо откормленных, еще не полинявших к зиме лошадей.

Пока Абылгазы первым доскакал до ровного подножия горы, вся долина, сотрясаемая грохотом тысяч копыт, накрылась взметенным снегом, словно метелью. И сквозь эту белую метелицу проскочили пятнадцать джигитов, помнивших задание своего вожака, догнали задние ряды косяков, слившихся в общий поток, и понеслись вместе с ними в сторону хребтов Шолпан, не переставая кричать и нахлестывая плетями, еще сильнее пугая полудиких коней кунанбаевского табуна.

Двадцать пять джигитов боевой дружины, сплотившись возле Абылгазы, с громкими воинственными криками мчались поперек долины. Навстречу им уже скакали, почти в таком же количестве, табунщики и караульные стад Такежана, размахивая над головой соилами и выкрикивая свои боевые кличи. Но это воинство, укутанное для зимнего пастушества в толстые домотканые халаты-шидем, с навернутыми на головы поверх меховых тымаков остроконечными башлыками, выглядело не очень боеспособным. И лошади под ними, не подготовленные для битв, выглядели столь же не боевито, как и их наездники. Разжиревшие на малоподвижной пастушеской службе, яловые кобылицы и рослые красавцы-жеребцы с нестриженой гривой, свисавшей до колен, и челкой, падавшей на их глаза, не годились для боя. Кони табунщиков, с длинными, до самой земли, покрытыми инеем хвостами, целыми днями шагом следовали за пасущимися косяками, ни разу даже не пропотели, разогревшись в скачке, и сейчас еле способны были пуститься в галоп.

Во главе стерегущих табуны джигитов состоял Азимбай, единственный сын Такежана, выделявшийся своей одеждой: на нем были светло-желтая дубленая шуба и лисий тымак на голове. Его красное лицо с обвисшими брылами щек казалось опухшим от холода, тяжелые припухлые веки нависли на глаза. Как только люди Абылгазы показались наверху, Азимбай сразу догадался, что это враги. Начал громко кричать:

– Берегись! Эти люди неспроста появились! Они нападают! Шевелись, давай, готовься биться насмерть! Умри, не отдавай им скотину!

В руках у него не было соила, он выхватил дубину у кого-то из своих пастухов и, размахивая над головой, поскакал навстречу джигитам Абылгазы. Хриплым, отчаянным голосом закричал:

– Вижу врага! За мной!

Но многие из его табунщиков и караульных стали заворачивать коней и поскакали назад, погнавшись за убегающим косяком.

Скакавшие навстречу друг другу конники сшиблись на ровной заснеженной лощине, покрытой пегими кустиками таволги. Базаралы еще на подходе, издали, узнал Азимбая и крикнул скакавшему недалеко Абылгазы: