Чтение онлайн

– Прямо на нас летит волчонок Такежана! Свалим его! Конюхи сразу осядут!

Азимбай скакал под прикрытием двух рослых джигитов. Когда он столкнулся с Абылгазы, и тот замахнулся на него соилом, эти джигиты подставили свои дубины над головой бая, - только треск пошел над долиной. Бой начался.

Нукеры Азимбая ловко крутились вокруг хозяина, защищая его, - один на рыжем в белых пежинах коне, другой на вороном с косой звездочкой на лбу. Работать боевыми дубинами они умели, бой вели умело. Нападая на Азимбая, сами искусные бойцы на соилах и шокпарах, - Базаралы и Абылгазы должны были биться с ним и с его нукерами.

Под могучим ударом Базаралы, нанесенным черным шок-паром, треснул и разлетелся в куски березовый соил в руках верзилы-нукера. Но в тот же миг сбоку к Базаралы подскочил на своем рыжем аргамаке Азимбай и с матерным выкриком нанес ему в голову удар соилом. Базаралы пошатнулся в седле.

– Вгоню тебя в землю, Базаралы!
– закричал Азимбай, оскалив зубы.

Но тут же ударом черного шокпара в висок его поразил Абыл-газы, успевший справиться со вторым нукером Азимбая. Соил из его рук выпал на землю, сам он, оглушенный, запрокинулся навзничь, на широкий круп своего коня.

Абылгазы и Базаралы с малых лет обучались мастерству верхового боя, относясь к нему, как к ратному искусству. Опытные бойцы, они первые свои удары наносили не в голову противника, а старались вышибить соил из его рук.

Быстро придя в себя, Базаралы встряхнул головой, одним прыжком коня настиг убегавшего гнедого Азимбая и, схватив врага за ворот дубленой шубы, стал стягивать с седла. Встряхнув его могучей рукою, как тушу козла, плюнул на него и сбросил на землю.

Светло-гнедого байского скакуна тут же подхватили джигиты Абылгазы. Азимбай остался лежать неподвижным на месте падения, широко раскинув руки по земле...

Среди оставшихся без хозяина нукеров и пастухов особенно выделялся громадный широкоплечий бородач, на которого, видно было по всему, надеялась обезглавленная дружина Азимбая. Базаралы решительно пошел на него. Тот уже успел подхватить новый соил вместо переломленного и, встречая Ба-заралы, взмахнул палкою над головой. Но, опытный боец, Ба-заралы не стал прикрывать голову блоком черного шокпара, а нанес им молниеносный опережающий удар по коленной чашке противника - и тут же ушел от ответного удара уклоном в сторону. Удар соила пришелся ему вскользь по плечу, а громадный табунщик в толстой ездовой одежде скорчился от боли и всем своим корпусом, с шумом грянул на землю, словно обрушившаяся крыша. Увидев то, как легко он справился с чернобородым великаном, с которым предполагал биться долго и серьезно, Базаралы удовлетворенно рассмеялся.

К этой минуте жестокими неотразимыми ударами черного шокпара Абылгазы повержены были наземь еще трое байских табунщиков. Остальные в замешательстве кружились возле упавшего Азимбая, не решаясь больше нападать. И вдруг, словно сговорившись, одновременно ударились в бегство, нахлестывая коней, бросив лежать на земле хозяина и всех своих оглушенных товарищей.

Абылгазы быстро дал распоряжение:

– Сержан! Коске! Шаянбай! Быстро поменяйте коней и за ними! Коней берите самых лучших! А ты, Мес, бери байского, мухортого, и вместе с остальными за мной, - приказал он молодому, богатырского телосложения джигиту, палвану-борцу, победителю на всех состязаниях.

Всем строго наказал Абылгазы:

– Смотрите, надо, чтобы ни один из них не ушел от нас! Каждого догнать, вышибить с седла, забрать у них лошадей! Чтобы никто не смог быстро добраться до своих!

После того, как Абылгазы увел джигитов в погоню, возле Ба-заралы осталось человек пять-шесть. Все они пересели на захваченных коней и поскакали вдогон угнанному косяку.

К середине короткого осеннего дня табунщики бая, бежавшие с поля боя, были настигнуты и сброшены с седел, их кони захвачены преследователями. Приказ Абылгазы был выполнен.

К этому времени угнанные табуны лошадей перевалили через Шолпан и, пройдя долину Ойкудук, дошли до плоскогорья Ералы. Вскоре к угонщикам, которых уже нагнал Базаралы с джигитами, присоединились и боевики Абылгазы, захватившие всех коней табунщиков. Косяки и табуны Такежана были угнаны полностью - все восемьсот лошадей, не оставлен ни один захудалый стригунок.

Базаралы и Абылгазы подозвали к себе пятерых джигитов, присоединившихся к ним в Байгабыле. Сказав, «первая доля ваша», отделили для них сорок верховых лошадей для сорока жатакских очагов. Кроме того, придали к ним еще двадцать яловых кобылиц для зимнего согыма - по одной лошади на два дыма. Перед тем, как расставаться, Базаралы просил передать Даркембаю свое послание: «Что будет дальше, посмотрим. За малое, что за большое - все равно один ответ. Сделано этими руками - отвечу этой шеей. Пусть ничего не боятся братья-жатаки. За все буду отвечать я, не они...»

– Сорок коней передайте по дворам, чтобы их использовали в хозяйстве, отвозите в город сено на продажу. На вырученное купите муку, масло, чай-сахар. А кобыл пусть сразу зарежут, на прокорм голодным детям, старикам.
– Так говорил Базаралы, прощаясь с жатаками из Байгабыла.

Оставшихся лошадей в эту же ночь сорок джигитов перегнали в урочище Шуйгинсу. Тихо прогнали табуны мимо спящего аула Такежана. До утра все кони были розданы по обнищавшим аулам, начиная с ближних - Шуйгинсу, Азберген, Балпан, Караул, кончая самыми дальними аулами, зимовавшими на Чингизе, последний из которых - Колденен, расположен был уже с другой стороны перевала. Аулам достались по четыре-пять жеребых кобылиц, по жеребцу-третьяку, кому-то перепали и довольно упитанные, крупные жабагы, сосунки пяти-шести месяцев от роду. Передавая джигитам расходящейся дружины скот, Базаралы и Абылгазы строго наказывали: пусть ни в одном ауле не оставляют лошадей как хозяйственный скот, их надо сразу пустить на мясо. «Зарезать лошадей надо сразу же этой ночью, чтобы не отняли то, что я увел у Такежана и раздал им. Скажите всем, что за все отвечаю я, Базаралы. Пусть ничего не боятся и без страха режут скот!»

Конец осени - начало зимы - это самое тяжелое время для бедных и незажиточных кочевников. Заканчивается пора обильного молочного пропитания. Народ, не знающий земледелия, искони ничего не запасает в свои закрома. Вся надежда на мясо, согым, однако заготавливать его, пока не установилась холодная погода, кочевникам не с руки - мясо плохо завяливается, да и скот, который мог бы еще попастись на осенних травах, не нагуливает достаточно жира. В эту пору даже в байских домах резали лишь старый скот, а то и довольствовались залежалым мясом.

В эти дни предзимнего безвременья и вынужденного житья впроголодь бедный люд аулов на Шуйгинсу, - по берегам Караула до самых дальних лощин Чингиза, - получивший от База-ралы угнанный от ненавистного им бая Такежана лошадей, не стал особенно чиниться, а быстро исполнил его предписание. Так, в одну ночь, исчез огромный табун Такежана.

Слухи об этих событиях разнеслись по всем аулам рода То-быкты, и среди племен Керей на севере, и у Матай, Уак на юге, среди Каракесек на западе и Сыбан-Найман с восточной стороны.

Среди родов тобыктинцев, таких, как тот же Иргизбай и Жи-гитек, которые постоянно были во вражде и распрях, весть о таком крупном угоне скота всколыхнула всех, словно земля зашаталась под ногами. Одни слушали с ошарашенным видом, хватаясь за свои вороты, другие без конца переспрашивали о подробностях. Много было таких, которые стукали себя пальцами по лбу и стенали: «Ойбо-ой, теперь мы пропали! Такое начнется! Все кровью умоемся!» И стар, и млад, каждый в своем кругу, без конца твердили: