Чтение онлайн

– Еще один вопрос. В случае конфликта… крупного конфликта, – Иво внимательно смотрел на Берта. Тот – напрягся, боясь ловушки. – Крупного. Скажем, межнационального, как будет действовать церковь?

– В центре или на юге?

– Или на севере? – предложил Иво.

– Да где там на севере экуменисты, – поморщился Берт. – В редких городах и так, больше для работников европейских и американских посольств. Там все больше иная религия в цене.

– Ладно. В центре.

Берт молчал и прикидывал. Наконец решился:

– А скажи-ка ты мне. – Он облизал губы, подбирая слова: – А на каком основании я буду тебе это говорить?

– Как старый приятель? – широко улыбнулся Иво. Берт отказался разделять его веселье. – Почему нет? – удивился Иво. У него даже хватило самонадеянности пожать плечами, мол, а что такого?

– Иво, дружище, это мои наблюдения как частного лица. И как частное лицо я могу просто пересказать тебе кое-какие общие места из самых разных бесед. Просто по-приятельски. Возможно, я даже снабжу их парой таких… дополнительных сведений из других источников. Но я не рискну брать на себя ответственность и тем более возлагать ее на тебя, если ты намерен как-то использовать эти сведения дальше. – Берт пожал плечами с виноватым видом. – Поэтому пара анекдотов, три глубокомысленых замечания. И что, траты на мой приезд тем самым окупятся?

– Действительно, – подумав, согласился Иво. – А стоит вести разговор о моих тратах дальше? Не хочешь намекнуть, например, на существенность сведений?

– Ну… – глубокомысленно протянул Берт. – Я знаком с секретарем заместителя руководителя отдела протокола Йоханнесбургского кардинала. Этот тип, кардинал, в смысле, хаживает и к Квентину Дейкстра на воскресные обеды, и к Аленкару Бельмонте.

– Президенту… – начал Иво.

– «Битто-Терры», – подтвердил Берт. – Я не уверен, но некоторые люди из круга Дейкстра очень недовольны этим, даже называют это, хм, политическим промискуитетом. А они не говорят того, что не хочет Дейкстра.

– А что говорит Дейкстра? – быстро спросил Иво.

Берт выразительно потер большим пальцем об указательный и средний. И улыбнулся.

Иво хмыкнул, понимающе усмехнулся и предположил, что после дороги Берт устал, наверняка полон впечатлений и хочет немного отдохнуть. И не встретиться ли им, скажем, завтра, чтобы еще немного поболтать на самые разные темы. Почему нет, сказал Берт.

Первым делом, придя в гостиницу, он позвонил Коринту. Тот делал вид, что совершенно не ждал звонка и не желал проводить вечер в бесцельной болтовне с Бертом. Но он не спешил заканчивать разговор и даже сам переводил его на новые темы, когда старые иссякали. Он сделал себе кофе, устроился на кресле поудобней, отсалютовал Берту и поинтересовался, как там Европа и не хочет ли он, вдохнув ее воздух, остаться. Родина, все дела. Берт пожал плечами с глупым видом.

– А ты переберешься сюда? – спросил он.

Коринт долго смеялся.

Берт молчал и смотрел на него. Ждал ответа, что ли.

– Давай лучше ты вернешься сюда, – наконец ответил Коринт.

– Ну вот видишь, – обрадовался Берт.

Следующая встреча с Иво была куда более обязывающей. Он пригласил Берта к себе домой; после долгих переговоров Берт решил, что можно и поделиться с Иво кое-какими соображениями. Но как же он был удивлен, когда тот спросил его, что церковь будет делать, если, скажем, конфликт будет не просто межнациональным, а межлигейским. То есть Европа против Африки. Или Азия против Африки. Или север против юга.

– Север против юга? – неверяще переспросил Берт.

– Мы заручились поддержкой кое-каких представителей в кое-каких государствах, – туманно ответил Иво. – И не делай такого лица. Можно подумать, ты считал, что такое развитие событий невозможно.

– Мы же все время делали все возможное, чтобы потушить конфликты, и ты вот так просто говоришь о войне на весь континент?!

– Ни в коем случае, – мрачно сказал Иво. – Но вполне возможно, что в некоторых областях нам следует ожидать вспышки вооруженных действий. Если африканская Лига и дальше будет размахивать панафриканскими идеями, требовать невозможного от… той же «Астерры», боюсь, кое-какие организации пойдут на самые разные меры. Поэтому я хочу знать, о чем поговаривают между собой в Претории, скажем. Лигейская гвардия. Готовятся ли они к серьезным операциям. Как чиновники относятся к тому же Дейкстра и есть ли вероятность появления иного лидера. И что думают, к примеру, в представительствах «Астерры».

Берт не особо удивился такой картине. Он долго думал, впрочем, прежде чем наконец спросить:

– Ответ на ответ, Иво. Как далеко пойдет европейская Лига?

Иво вздохнул.

– Наверное, в этом есть своя честность, – признал он. – На сегодняшний момент в случае эскалации речь идет о гуманитарной помощи. Но тут такое дело. Мне ребята из бюджетного отдела сообщили, что кое-какие взносы поступают не только от государств. Да это и не взносы. Где поддержка фонда, где целевые субсидии. Я пока еще не знаю, на каких основаниях это совершается. Все той же «Астеррой», к примеру. Но это может и до определенной степени влиять на политику в отношении чего угодно. В конце концов, у Лиги есть вооруженные силы, чей устав допускает атакующие операции.

– Ожидаемо, – пробормотал Берт.

========== Часть 10 ==========

Отец Амор Даг ощущал не то чтобы сердцем – кожей, что в воздухе витает какая-то новая, жутковатая угроза. Все вроде было тем же; староста регулярно отправлялся в центр провинции, чтобы вершить свои сомнительные дела, в деревне жизнь текла своим чередом, горняки помогли соорудить еще три навеса для приюта. Отец Амор помогал им и слушал, вслушивался в разговоры, которые они вели друг с другом и явно пытались не донести до ушей отца Амора. Словно у него не было собственных возможностей собирать сведения или добывать информацию. Правда, увлекаясь, горняки переставали обращать внимание на вечно молчащего священника, ругались, пару раз даже чуть не набрасывались друг на друга, но простое «Эй, ребята!» отца Амора враз успокаивало их.

Как бы то ни было, в приют прибывало все больше людей. С востока, севера и юга. Запад оставался относительно стабильным. А может, полиция там была эффективней, или пустыня беспощадней. Документов не было ни у кого из вновь прибывших. Ран, ожогов, увечий – сколько угодно. Отец Амор мрачно думал о сезоне дождей, который мог начаться со дня на день, и что тогда делать с теми горемыками, которым не находилось места внутри стен, а только гамаки под навесами?

Горняки тоже привозили кое-кого.

– Встретили по дороге, – туманно говорили они, ссаживая с грузовика новую партию беженцев. В тряпье, натянутом на некоторых, отец Амор узнавал рубашки, майки, шорты, даже спецовки горняков. На паре людей были очень грязные штаны, подозрительно напоминавшие низ от полицейской формы. Впрочем, эрудиции отца Амора недоставало, чтобы достоверно определить подобие одежды, зато в избытке какого-то эгоистичного такта – он отказывался спрашивать, откуда именно они идут, что именно заставило их убраться оттуда, и – откуда одежда. Он предпочитал не замечать ни подозрительных пятен, очень сильно напоминавших кровь, ни прорех, которые, не будь они такими обтрепанными, пропитанными многонедельным потом и пылью, могли оказаться дырами от старых добрых пуль – не могла же ткань прохудиться так избирательно.

Отец Амор делал вид, что верил, помогал еще одной партии горемык размещаться, осторожно расспрашивал их, откуда они, либо как долго в пути и по каким местам проходили. Иногда приходилось перебирать все языки, на которых он мог связать хотя бы пару слов, чтобы в итоге выяснить, что ему все-таки нужен переводчик, потому что беженцы говорили на совершенно незнакомом языке либо на очень своеобразном наречии. Но даже если его понимали, более того, готовы были отвечать, а отец Амор понимал, что сказали ему, ответы были, как правило, очень туманными. «Мы жили далеко, потом стало опасно, мы решили уйти туда, где не так опасно». Или что-то такое, из чего невозможно было сделать выводы ни о том, где эти люди были изначально, и что входило в это неопределенное слово «опасно». Случайно отец Амор узнавал, что у одного по дороге умерла жена и двое детей, другая сбежала, взяв двух старших сыновей и оставив в поселке трех дочерей, а муж уже давно в ополчении. Или что тот и тот, и та, и та, и вон те, предпочитавшие держаться подальше от остальных, были в военном лагере, и не один месяц. Отец Амор понимал, что это значит, остерегался подходить к ним слишком близко и не знал, не представлял, помыслить не мог, как говорить с ними. А говорить с ними было нужно, это он тоже понимал, только все, чему он учился, о чем читал в пособиях, смотрел в видео-уроках, не готовило к ситуациям, в которых он снова и снова отказывался.