Чтение онлайн

— Это зависит от того, кто спрашивает.

Хасиды расхохотались.

Между тем это была чистая правда: сторож из церкви на холме назвал бы его иначе, чем эти хасиды.

— Ну и хорошо, — отозвался Фишл. — Всем нам иногда хочется убежать от прошлого. Но тебе не о чем тревожиться. Ты среди друзей.

Темный незнакомец знал, что такое друг, но никогда в его присутствии этим словом так щедро не разбрасывались.

— Откуда ты, друг? — спросил Мендл.

Вот опять. Они что, издеваются?

— Я странствую из одного места в другое, но мой дом всегда со мной.

— Вполне тебя понимаю, — кивнул Рувен. — Я сам пару лет провел в странствиях и знаю, что со временем сама дорога становится домом.

Остальные согласно закивали.

— Послушай, друг, — заявил Фишл, — если тебя тяготит что-то из прошлого, если ты в тоске — тебе надо увидеться с Ребе.

— Да, обязательно, — подтвердил Рувен. — Ребе невероятно мудр. А какие чудеса он творит! Я знал паломника, который шел три дня, чтобы вместе с Ребе один раз прочесть таханун, а вернувшись домой, обнаружил: все его куры начали нести яйца с золотыми монетами вместо желтка.

— Это еще что! — перебил его Фишл. — Мой двоюродный брат с женой все никак не могли зачать ребенка. Брат пришел к Ребе. Не успел он и слова вымолвить, как Ребе взглянул на него, начертал стих из псалма, сложил листок и велел положить жене под подушку. И что вы думаете? Через девять месяцев она родила тройню. Тройню!

— Да, Ребе может все это и даже больше, — подтвердил Мендл. — Молясь и размышляя, он преодолевает путь от Жабинска до Небесного Храма меньше чем за час. И все же величайший его дар — подтолкнуть человека к самопознанию. Поговори со святым Ребе хоть пять минут, и ты такое узнаешь о себе самом, что это изменит всю твою жизнь. Со мной именно так и случилось.

Снег заваливал холодные камни, а темного незнакомца одолевали тяжелые мысли.

Он вымотан и обессилен. Что может дать ему Ребе?

— Ты должен с ним увидеться, — сказал Фишл.

— Хорошо бы, — вздохнул Мендл. Он единственный из четверки жил близко от Ребе и нередко его видел. — Но Ребе давно уже не встречается с кем-то наедине.

— Неужели хворает, упаси Господь? — спросил Рувен.

— О нет! Но вы же слышали о кончине его жены Фрумы-Ривки три года назад?

— Я хорошо это помню, — отозвался незнакомец.

— Мы думали, Ребе будет горевать год, ну, может, два, а потом вернется к обычной жизни. Но надежды на это все меньше и меньше. Он уже не появляется на людях, разве что на молитве. Мало ест. После утренней молитвы остается сидеть на том же месте и погружается в долгие размышления, пока не наступает время дневной молитвы. Он худеет и бледнеет, худеет и бледнеет.

На одно мгновенье холодный ночной мрак непосильной тяжестью лег на плечи хасидов.

— Но самые стойкие не расстались с надеждой, — продолжал Мендл. — Утром пятая, младшая внучка Ребе выходит замуж. Священная радость от этого события поможет нам вернуть Ребе. И мы обязаны взращивать эту радость, не дать погаснуть этой искре!

— Да! — сказал Фишл.

— Да! — сказал Рувен.

Мендл повернулся к Велвлу.

— Что-то больно заунывная у тебя мелодия, тоску наводит, — сказал он. — Давайте спляшем, спляшем от души!

И, сунув Рувену свою глиняную трубку, он стал напевать и хлопать в ладоши.

Остальные радостно присоединились, закружились; они вскидывали ноги и воздевали руки, пели и пританцовывали, их вдохновляло все, и главным образом водка.

Темный незнакомец стоял как столб чуть поодаль, и на голову ему падал снег. В суматохе бутылка с водкой как-то очутилась у него в руках.

Раскрасневшийся Фишл оглянулся через плечо и заметил это. Он разразился громким хохотом, который отозвался возмущенным шиканьем из пяти окон.

— Лехаим, друг мой, лехаим!

И Фишл жестом показал, как опрокидывает бутылку.

Давненько никто не предлагал Темному Вестнику выпить, и он не сразу сообразил, как это делается.

Глотнул, поперхнулся — и улыбнулся. Напиток вызывал странное чувство — печаль не печаль…

— Лехаим! — произнес Ангел Смерти.

За жизнь!

Блюма резко опустила голову и отступила назад, смешавшись с толпой демонов.

Что-то явно было не так.

Она подняла глаза и увидела: Йегуда-Лейб сосредоточенно вглядывается в толпу.

Он точно что-то заметил. Но, по счастью, кажется, не понял, что именно.

Велиал выступил вперед.

— Владыка Маммон! Какой приятный сюрприз! Мы не ожидали тебя здесь увидеть.

— А, Велиал, — взмахом руки Маммон приказал Йегуде-Лейбу остановиться. — Боюсь, твое присутствие не стало для меня таким уж сюрпризом.

Подразумевалось — приятным сюрпризом.

Велиал оскалился.

— Я щедро трачу свое время, не то что некоторые.

— О да. Почти так же щедро, как чужие деньги, — съехидничал Маммон.

По толпе пробежал возбужденный шепоток. Поговаривали, Велиал прилично Маммону задолжал.

— Послушай, на вечеринках не принято обсуждать такие вопросы. Если бы тебя хоть раз пригласили, ты бы об этом знал.

Маммон демонстративно зевнул.

— Не умничай, Велиал. Впрочем, не спорю: я слишком часто занят серьезными делами, мне не до вечеринок. Даже сегодня я не могу остаться надолго. Боюсь, я тут просто проездом.

Велиал самодовольно ухмыльнулся, показав зубы.

— Просто проездом? И сразу понял, что шансы невелики?

Маммон изобразил недоумение.

— Шансы невелики? В смысле? Я в азартные игры не играю. А уж если ввязываюсь в игру, то играю наверняка.

— Азазель поставил на ворота охрану. Неужели ты надеешься поутру первым добраться до Ребе? — насмешливо фыркнул Велиал. — Даже ты не настолько самонадеян.

Маммон прижал руку к груди и с притворной скромностью склонил голову.

— Конечно же, нет, — и добавил после паузы: — Я обскачу его сегодня вечером.

Торжествующий гогот Велиала резко оборвался.

Толпа демонов заволновалась, и Велиал с трудом перекричал шум:

— И как же ты, интересно, собираешься пробраться в мир живых без приглашения смертного?

Маммон хохотнул, наклонился к Велиалу и со всей возможной снисходительностью сообщил:

— А мне не нужно приглашение.

— Это еще почему? — растерялся Велиал.

— Да потому что у меня есть свой собственный смертный.