Чтение онлайн

Физик постарался закончить беседу, повторив главные выводы — так обычно он завершал лекции для студентов в университете. Пусть квалифицированные рабочие ощутят собственную силу и собственную значимость. Тогда они лучше пропагандистов-интеллигентов сумеют найти нужные слова, чтобы перетянуть на сторону будущей революции недавних крестьян…

Ма Ян встретила мужа в Лосинке на платформе. Приталенное белое платье, вполне консервативное по меркам двадцать первого века, весной 1904 года выглядело почти вызывающе.

— Вот, дорогой, полюбуйся обновкой. Сама нарисовала эскизы и заказала у здешней модистки. Однако нервы потрепала так, что самой было проще сшить. Портниха старалась подправить фасон в местном стиле, считая мои предложения чересчур неприличными.

— Тебе идёт, — улыбаясь, сказал Ростислав. Затем шепнул жене на ухо.

— Но вообще-то я больше ценю не упаковку, а содержание, моя прекрасная модельерша. Хочешь опередить Коко Шанель?

— Между прочим, здесь имеется потайной карман для револьвера и разрез над перевязью для метательных ножей, — воинственно заявила маленькая кореянка. — Но главное, в салоне мадам Лозицкой я устроила встречу со связными социал-демократических организаций железнодорожных мастерских и завода Гужона. У железнодорожников ничего экстраординарного сегодня не происходило, зато на заводе Гужона появились полицейские. Значит, соглядатай на фабрике Шмита — скорее всего, именно Яшка-посыльный.

Даже обидно. Ожидаешь серьезного противника, собираешься разгадывать хитроумные шпионские комбинации, а натыкаешься на прямолинейного деревенского дурачка. Поневоле начнешь думать, нет ли за внешней простотой какого-нибудь второго дна.

За разговором супруги дошли до дачи. Солнце заходило, красные лучи пробивались сквозь кроны мачтовых сосен. На дощатый забор падали причудливые тени. Со стороны Ярославского тракта донеслось громкое гудение и треск — по дороге ехал автомобиль. Легковые машины, "моторы", как их обычно называли, пока оставались редкой диковинкой, причудой самых экстравагантных богачей, примерно, как в двадцать первом веке личные вертолеты. Интересно, какой богатей сейчас катит? Открытый автомобиль свернул в переулок и остановился перед дачей "Вильямсов". Ма Ян и Ростислав с удивлением узнали в шофёре Андрея Вельяминова. Молодой инженер вылез с довольным видом, обошел машину и помог выйти Ольге. Курсистка поправила растрепавшуюся прическу и разразилась тирадой, совсем не подобающей молодой интеллигентной даме.

— … этот… вздумал испытывать своё…. изобретение на собственной жене! И не возражай! Твой мотор был бы очень полезен разве что Торквемаде или Малюте Скуратову. Извини, Машенька, я сама не пойму, как не вырвала все волосы этому извергу. Пардон, товарищ Вильямс.

— Что случилось? — в один голос спросили Ма Ян и Ростислав, разглядывая не на шутку разозлившуюся курсистку.

— Никогда не поймешь, что нужно женщине, — сокрушенно сказал Андрей, поднимая капот. — Оленька давно интересовалась моим изобретением — усовершенствованным двигателем внутреннего сгорания. Кстати, уважаемый мистер Вильямс, должен поблагодарить вас за мысль насчет химических добавок к бензину, препятствующих его преждевременному воспламенению при высоком сжатии. Химики из университета по моей просьбе изготовили раствор этил-свинца в броме. Действительно, проверка на стенде показала, что при добавлении этой ядовитой жидкости в обычный бензин самопроизвольное воспламенение наступает только при очень высокой степени сжатия.

Ростислав с трудом смог вспомнить разговор, в ходе которого обмолвился прадеду об увеличении детонационной стойкости бензина с помощью этилирования. Понятие октанового числа еще не использовалось, но Андрей запомнил состав и уловил суть идеи. Физик подошел поближе к машине. Открытая кабина, огороженная лишь ветровым стеклом. Сиденья жесткие, не слишком удобные. Руль больше похож на корабельный штурвал. Снизу — клепаная рама из стального катаного профиля. Колеса большого диаметра со стальными спицами, пневматические шины. Привод на задний мост, передача цепная, как на мотоцикле. Но при этом четырехцилиндровый двигатель очень похож на газовский, совсем из другой эпохи. Габариты для начала двадцатого века кажутся скромными, сейчас обычен чудовищный литраж. Ростислав припомнил, что даже у сконструированного позднее "руссо-балта" объем двигателя был, как у тяжелого грузовика, а мощность — как у "оки".

— Со сжатием или без сжатия, — заявила успевшая отдышаться Ольга, а вытряс мой муженек из меня сегодня всю душу. Я-то думала, что его мотор примерно такой же, как немецкие. У этой задаваки Китти Игнатьевой "бенц"…

С очаровательной легкостью Оля перескочила с автомобильных проблем на разговор об однокласснице по гимназии, набитой дуре с графским титулом, третировавшей соученицу из рабочей семьи. Ныне Китти была замужем за немолодым полковником-интендантом, владельцем большого имения в Полтавской губернии и роскошной дачи в Джамгаровке. Полковник заведовал армейскими складами Мыза-Раево, неподалеку от Красной Сосны. Должность представляла собой откровенную синекуру и позволяла вести светский образ жизни, перевалив хлопоты на подчиненных. Часто скромный интендант проводил вечера в престижном клубе за карточной игрой, спуская суммы, поражающие даже замоскворецких купцов. Полковник с супругой разъезжали по улицам Лосинки в дорогом немецком автомобиле с невероятной скоростью тридцать верст в час.

— Понимаете, мистер Вильямс, — снова вмешался в разговор Андрей, — я собирался было показать машину вам сегодня днем в заводских мастерских, но беседа с рабочими активистами несколько затянулась. А тут Оля опять увидела Китти в авто, приехала на завод почти сразу после вашего ухода и потребовала, чтобы я прокатил ее по Москве.

— Да, чтобы прокатил, а не измывался! Только умалишенный может ехать с такой скоростью, быстрее курьерского поезда.

— Зато я убедился, что новый двигатель обеспечивает на прямой дороге скорость в сто сорок верст в час, — изобретатель флегматично ответил жене. — По сравнению с моим автомобилем хваленый "бенц" твоей Китти — просто раскрашенная черепаха. Только мне еще надо тормоза немного усовершенствовать.

При упоминании триумфа над Китти Ольга быстро успокоилась и повеселела. А Андрей с гордостью продолжил демонстрацию новой машины…

Тем временем Ма Ян внимательно осмотрела двигатель и сказала:

— У вас на сегодняшний день лучшее в мире соотношение мощности и веса. Лучше, чем у братьев Райт, хотя здесь водяное охлаждение, а не воздушное. Вы не думали поставить свой мотор на аэроплан или сделать специальный авиационный двигатель?

— Идея хорошая, спасибо, но… Миссис Вильямс, я ведь работаю на бромлеевском заводе, строительство авто дирекция поддержала — это перспективно с коммерческой точки зрения. А аэропланы считаются всего лишь опасной игрушкой, забавой для самоубийц.

Ростислав вспомнил давний советский фильм и книги по истории отечественной авиации.

— Андрей, по-моему, вам стоит обратиться к профессору Жуковскому. Знакомы с ним по высшему техническому училищу? Тем лучше. Он, если я не ошибаюсь, сейчас организует аэрогидродинамический институт в подмосковном Кучине, при поддержке Рябушинского. С наработками Жуковского по аэродинамике и вашими по двигателям вполне можно добиться успехов в строительстве аэропланов, причем уже в обозримом будущем. Кое-кто из военных тоже может поддержать с финансированием нового типа вооружений.

Молодой инженер кивнул, видимо, обдумывая перспективы и возможные хлопоты.

— Хорошо, попробую, может, что-нибудь и получится. Всё равно, когда летательные аппараты тяжелее воздуха будут практически полезными, революция уже наверняка произойдет, результаты исследования достанутся новой свободной России и трудящимся всего мира.

Ростислав включил на веранде электрическую лампу. Яркий свет прорвался сквозь частую решетку остекления, вырывая из тьмы уголки зарослей. За самоваром и большим блюдом испеченных Ма Ян круассанов беседа пошла в менее серьезном направлении — прадед и правнук обсуждали литературные и театральные новинки, а дамы — новости моды…

К середине июня подготовка общемосковской забастовки вышла на заключительный этап. Пользовавшаяся большой популярностью среди московской интеллигенции Мария Андреева организовала сбор пожертвований в пользу нуждающихся — в забастовочную кассу. Савва Морозов и Николай Шмит внесли крупные суммы. Организации социал-демократов с разных заводов собираются выступить единым фронтом. Эсеры тоже готовы поддержать забастовщиков всеми, подчас весьма радикальными средствами. В Россию нелегально вернулся Глеб Кржижановский. Посвященный в тайну радиоаппаратуры на катодных лампах, он заехал в Москву, на пресненскую фабрику Шмита, где Ростислав передал "товарищу Клэру" новую мощную рацию для дальней связи. Кржижановский направлялся в Санкт-Петербург, чтобы скоординировать работу революционеров на столичных предприятиях. Позже к Глебу Максимилиановичу намеревался присоединиться Троцкий — Лев Давидович уже обзавелся достаточно надежными документами. Надо перехватить влияние на питерских рабочих у Георгия Гапона. К удивлению физика, к священнику-пропагандисту здешние социалисты относились сравнительно благожелательно. Приходилось напоминать себе, что до кровавого воскресенья осталось чуть больше полугода. Все историки сходились на большом значении дикой расправы царских головорезов над мирной демонстрацией рабочих для политической зрелости масс. Но лучше бы кровавому воскресенью остаться в виртуальной реальности!