Чтение онлайн

Когда теория выявляет совокупность сущностно необходимых условий, «порождающих существование» исследуемого ею отношения, то ведь речь должна идти также об условиях (не всех, но некоторых), какие были необходимы, чтобы данные отношения реально возникли и возникали, что называется, ежедневно. Нигде и никогда не может «вступить в существование» прибавочная стоимость, если не будет найден на рынке труда особый товар – рабочая сила. Теория раскрывает тут глубочайшую тайну сущности и вместе с тем проливает свет на историю, генезис изучаемого ею бытийственного среза. Вот где в конкретном движении анализа снова объединяются системная логика мысли и история ее предмета, стало быть, работают вместе гегелевские принципы системности и историзма. В теории, как было показано, к сфере проявления и «появления» сущности нужно выйти при помощи специальных методов. Применительно к теории капитализма дать проявиться сущности – отношениям прибавочной стоимости – значит повернуть анализ от сферы обращения к сфере производства, от отношения товаров перейти к выражающим их отношениям людей. В системе гегелевского логического движения аналогичная системная проблема и задача анализируется в сфере «явление сущности».

В подразделе «Явление» нас прежде всего ожидает встреча с категориальными ипостасями ступени существования: «вещь и ее свойства», «материи вещи», «растворение вещи». Снова может возникнуть недоумение: откуда же взялись «вещи» на «сущностной» стадии исследования? Не устранена ли подобная категориальная позиция уже тогда когда теоретическая работа преодолела ступеньки качества (где речь тоже как будто шла о свойствах вещей)? Чтобы ответить на эти вопросы, надо понять, какую роль категории «существование» и «вещь» выполняют в разделе о сущности. Предварительно можно заметить, что здесь, как и в ряде других мест «Науки логики», трудности порождаются использованием традиционных терминов в новом смысле. (Впрочем, в истории философии это случай более частый, чем словотворчество.) На данной стадии логического анализа понятие вещи – и соответственно размежевание с кантовской концепцией «вещи в себе» – играет иную роль, нежели в разделе о бытии.

Строго говоря, и там и здесь Гегелю нужно было бы создать новую категориальную терминологию. Однако снова же приходится констатировать, что, отходя в логической интерпретации от чисто онтологических по своему назначению определений (вещь, свойство и т.д.), но в то же время сохраняя именно эти категории, Гегель поступал обдуманно по отношению к реализуемому и в сфере сущности идеалистическому «онтологизирующему» замыслу. Он опирался и на то реальное обстоятельство, что между вещью как реально существующим физическим предметом и «всплывшей» теперь «категориальной вещью», между материальностью мира и «материей» вещи, о которой идет речь в подразделе «Явление», все-таки есть связи, пусть сложноопосредованные. Однако сначала нам нужно выявить особую роль проходимых теперь логикой стадий системного исследования.

Гегель устанавливает, что «вещь», к которой продвинулась логика после общего постулирования существования, – это абстракция, причем абстракция особого рода. Гегель критикует Канта за «вещь-в-себе»: это «пустая абстракция от всякой определенности» 12. Повторяется упрек, который сделан в учении о бытии 13. Проблема, по Гегелю, и в учении о бытии, и в учении о сущности заключается не только в том, чтобы понять «вещь» теории как некоторую абстракцию, но чтобы осмыслить специфику достигаемого в каждом случае уровня абстрагирования. Смысл прохождения мысли через стадии «возникновения» вещи, «составления» ее из различных «материй» и последующего «растворения» вещи виден из собственных гегелевских пояснений. Это, например, такая стадия рассмотрения электрических взаимодействий, когда от отдельных «единиц» исследования через абстрактные понятия, их выражающие, переходят к более общим постулатам относительно включенности «свойств» электричества в реальные процессы. Насколько труден такой переход для науки, настолько труден он и для Гегеля. Несмотря на то что Гегель прибегает к опровергнутым историей науки понятиям (например, к теплороду), стадия, о которой он говорит, весьма важна и по-своему непреходяща; для развития научного познания необходимо, чтобы наряду с понятиями вещи и вещественного возникали понятия, обозначающие то, что существует, но не является ни вещью, ни веществом (таково, например, понятие поля в физике).

Если учесть, что речь идет об особой «вещи», составляемой мыслью из различных «материй», то становится яснее целый ряд гегелевских характеристик этого раздела: с их помощью раскрывается активность исследовательского мышления, способного «компоновать» для себя и различные «вещи», вещественности, и формировать синтезирующие понятия о целых сферах материальных единств, не имеющих непосредственно-предметных прообразов, но еще тесно связанных с материально-вещественными проявлениями. Согласно Гегелю, чрезвычайно важно ни на минуту не упускать из виду, что различные срезы анализа в результате уже рассмотренного сложного пути приобретают квази-предметную спецификацию. Раз электричество стало объектом анализа, то оно воплощается в различных искусственно скомпонованных предметностях: человек заставляет «течь» по проводам электрический ток, так что электричество обретает особым образом сконцентрированную сферу «явленности».

Исследование поднимается непосредственно на стадию явления. Наполняются содержательным смыслом абстрактные гегелевские характеристики: «Существование – это непосредственность бытия, к которой сущность восстановила себя. Эта непосредственность есть в себе рефлексия сущности в себя… Нечто есть только явление в том смысле, что существование как таковое, – это лишь нечто положенное, а не в-себе-и-для-себя-сущее» 14. Вопреки тем, кто утверждал бы, что непосредственное существование есть истина, а здесь мы имеем дело «только с явлением», Гегель объявляет достигнутую ступень более высокой, поскольку явление есть «существенное существование». Ступенька «явление» (имеющая то же обозначение, что вся ступень, ранее оставившая позади существование и переходящая далее к «существенному отношению») просто и четко фиксирует выход научного исследования к определению «закона явления». «Существенное отношение», в свою очередь, ветвится на отношения между целым и частями, между силой и ее проявлениями, между внешним и внутренним. Какими бы интересными ни были эти стадии, приходится пожертвовать их подробным рассмотрением, обозначив только их общее системное назначение: выявить единство сущности и существования (в уже рассмотренном значении этих понятий) и перейти в третью крупную область сферы сущности – «действительность».

Гегель так характеризует движение на первой ступеньке «действительности» (она носит название «абсолютного»): «В своем истинном изображении это развертывание есть достигнутое доныне все логическое движение сферы бытия и сущности в целом…» 15. Такой – диалектико-системный – способ анализа противопоставлен «формальной несистематической диалектике» 16, т.е. внешней игре диалектическими категориями. В соответствии с диалектической природой системного принципа к данной стадии подвело себя и в нее перелилось само системное движение. Вторая (после «абсолютного») стадия, собственно действительность, особенно важна, так как здесь вводятся, хотя и весьма лаконично, категории действительного и возможного, случайного и необходимого.

При их интерпретации следует избегать очень распространенной ошибки, состоящей в том, что названные категории (и категории последующего раздела) вырываются из общего контекста, т.е. берутся вне их диалектико-системной логико-гносеологической роли. В соответствии с подобным способом интерпретации некоторое событие, обстоятельство и т.д. именуется возможностью (соответственно случайностью, причиной), тогда как другие события, факты, обстоятельства – действительностью (соответственно необходимостью, следствием и т.д.). Гегель многократно и с немалым терпением разъясняет: исследование должно выйти на особый уровень, когда оно способно обоснованно применить категории действительность – возможность, случайность – необходимость, причем эти и другие категории сферы сущности, категориальной области «действительности» содержательны только в их происхождении из предшествующего системно-категориального движения, только в связи друг с другом, только при соблюдении соответствующих переходов. И вовсе не всякие наугад взятые отношения могут быть подогнаны к той или иной паре категориальных определений сферы сущности.

В чем же состоит особенность исследования, поскольку оно выходит на стадию действительного – возможного? Прежде всего надо строго учесть, о каком «действительном» идет речь. Действительное – срез анализа, результат предшествующего исследования соотношения внешнего и внутреннего в «существовании», которое предстало как своеобразное объектирование сущности. Для пояснения содержания и характера перехода Гегель приводит некоторые примеры. Из зародыша растения появляется растение, из зародыша человека рождается человек. По отношению к тому, что из него впоследствии разовьется, наличие и первоначальное развитие зародыша – в терминологии Гегеля – являются неким бытием, которое сначала остается всецело внутренним. Но вместе с тем это и нечто всецело внешнее, что не без оснований можно принять за общность, лишенную системы 17. Подобная переходная ступень, согласно Гегелю, имеет всеобщее – и онтологическое, и логическое – значение. «Тем самым реальное есть, с одной стороны, лишь непосредственное бытие; с другой же стороны, поскольку оно также и отрицательность, которая должна стать деятельностью развития, оно, как таковое, есть по существу своему еще только внутреннее. – Это имеет место во всяком природном, научном и духовном развитии вообще [26] , и очень важно убедиться в том, что первое (das Erste), когда нечто есть еще только внутреннее, или также в своем понятии, именно поэтому есть лишь его непосредственное, пассивное наличное бытие» 18.

Гегель считает правомерным слить онтологический и логико-гносеологический аспекты рассмотрения по той причине, что формы перехода и закономерности развития – а они-то выражаются в движении категорий, в их взаимоотношении – в обоих случаях едины. Процесс становления человека, его превращение в действительно человеческое существо и процесс «опредмечивания» научной мысли протекают, по Гегелю, так, что на определенном этапе есть «непосредственное, пассивное наличное бытие» (зародыш человека, растения, животного или концептуальная основа теории), в котором уже как бы заложены различные возможные тенденции будущего развития. Понимание этого – пролог к введению понятий возможности и действительности. Основой развертывания форм саморазвития содержания на данной стадии является рефлексия, имеющая в виду тончайшие оттенки самих логических переходов, что и позволяет философу выделить несколько более конкретных ступенек движения мысли на той стадии, когда исследование (особым для каждой данной области способом) снова вышло к проблеме развития, рождения специфических объектных единств.

Гегель выделяет три основные стадиальные формы развертывания мысли, которые им анализируются в виде системной целостности, специфического единства, относимого к категориальной сфере «действительности».

Первая стадия – действительность, которая предстает как набор возможностей, как сама возможность. Эту стадию Гегель называет «формальной действительностью» 19. Например, в процессе начавшегося развития зародыша уже имеется первая форма той действительности, которая рождается, – человеческого индивида. Но пока это не более чем «бытие», «существование вообще» (нечто подобное потом имели в виду экзистенциалисты, когда говорили: человек рождается как существование, которому еще предстоит обрести сущность). Содержание и смысл дальнейшего процесса развития – в том, что уже есть некое «в-себе-бытие»; Гегель анализирует данное состояние, ступеньку развития, используя категорию «возможность» и развертывая более конкретные категориальные определения. Сначала имеется не более чем некоторая неопределенная возможность; но и бытие есть не более, чем в самом общем смысле наметившаяся возможность. И подобно тому как в случае развития человеческого зародыша с какого-то исторического времени более или менее известна общая линия развития (известна «действительность»), так и в процессе развития науки «действительность» – это в общих чертах выявленные предшествующей научной теорией и практикой цель, направление и даже искомый результат поисков. Например, на определенном этапе развития квантовой физики становится ясно, на каких путях – в рамках каких возможностей – может быть реально «рожден» квантовый эффект.