Чтение онлайн

Для окончательного разрешения морского вопроса и дальнейшего укрепления русского влияния теперь следовало поставить посты: в верховьях рек Амгунь и Горин, в селениях Кизи и Сунгари, в устье Уссури, в протоке Вияхту на Сахалине, на берегу залива Де-Кастри и в бухтах южнее этого залива.

XVIII. АМУРСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ ОБРЕКАЕТСЯ НА ГИБЕЛЬ

Восемнадцатого июля в Петровское пришел корвет «Оливуца», которым командовал теперь лейтенант Лихачев.

Лихачев привез бумаги от главного правления Российско-Американской компании, от Завойко, от ге­нерал-губернатора и Кашеварова. Лейтенант заявил, что для экспедиции ничего не привез и что ему строжайше приказано не позднее 1 августа быть в Петро­павловске.

От Завойко была коротенькая и резкая записка:

«По неимению судов в Петропавловске, корвет дол­жен быть возвращен немедленно, а казенное доволь­ствие в экспедицию будет доставлено осенью на бо­те «Кадьяк», который прежде всего должен развезти это довольствие в Гижигу и Тигиль. Казенных су­дов в Петровское более не будет».

В письме Невельскому от 14 июля 1852 года Каше­варов писал:

«Предписание Ваше от 14 апреля я препроводил генерал-губернатору и в главное правление компании. Впредь до распоряжения правления я, как начальник аянской фактории, не имею права сделать каких-либо распоряжений по этому предписанию и не могу выхо­дить из той нормы по снабжению экспедиции запаса­ми и товарами, какая определена правлением. Ныне же, по неприбытии еще из колоний в Аян судна, ни­чего не могу Вам отпустить с корветом «Оливуца» и долгом своим считаю предупредить, что в нынешнем году едва ли буду иметь возможность снабдить экспе­дицию даже и тем количеством запасов и товаров, которое прежде было определено правительством. За­пасы и товары эти, вследствие строгого мне предпи­сания главного правления, никак не могут быть от­правлены на компанейском судне, а должны быть до­ставлены Вам на казенном. Что же касается до офицеров, то они следуют в Камчатку на корвете «Оливуца» и Вы, следовательно, сами распорядитесь».

Главное правление Российско-Американской компании было недовольно деятельностью Невельского, которая приносила результаты, компрометирующие как это правление, так и лично Врангеля и Завойко. А после резкого письма Невельского сановные лица в правлении и вовсе возмутились и ответили ему так:

«Распространение круга действия экспедиции за пределы высочайшего повеления не сходствует наме­рениям главного правления, тем более, что, включая убытки, понесенные уже компаниею по случаю зато­нувшего барка «Шелехов», простирающиеся до 36000 рублей, вместе с отправленными в 1851 году товарами достигли уже до 59000 рублей, т. е. сум­мы, определенной на экспедицию до 1854 года. Поэто­му представление Ваше об увеличении средств экспедиции товарами и жизненными запасами правле­ние не признает ныне своевременным, впредь до по­лучения от торговли прибылей, могущих покрыть из­держки компании. Но, однако, останавливаясь ныне исполнением Ваших требований, главное правление представляет оное на благоусмотрение генерал-губер­натора».

Экспедиция оказалась в бедственном положении. Сахару и чаю оставалось только до 1 августа, белой муки, крупы и других продуктов совсем не было, «казенного довольствия» могло бы хватить до 1 октября, но этот минимум пищи при условиях жизни в Пет­ровском и Николаевском обрекал членов экспедиции на болезни и голод.

Мало было надежды на то, что «Кадьяк» доставит муку и крупу, так как он должен был сначала снаб­дить Гижигу, а вход в реку Гижигу возможен только в полнолуние во время наибольшего прилива и при попутном ветре. Нередко суда должны были оста­ваться там на зимовку из-за мелководья.

Невельской снял с корвета «Оливуца» мичманов Разградского и Петрова, а также 10 человек коман­ды, – их он оставил в распоряжении экспедиции. Ли­хачеву же предписал немедленно следовать в Аян и требовать от Кашеварова, чтобы на корвете «Оливу­ца» тотчас же отправили в Петровское муку, крупу, соль и различные запасы и товары, какие только найдутся в Аяне, имея в виду, что в случае нужды Аянский порт может быть снабжен из Якутска.

В донесении Муравьеву Невельской изложил важ­ность добытых экспедицией сведений, а затем крити­ческое положение, в которое ставится экспедиция в связи с распоряжениями Российско-Американской компании.

В это время в Петровском у Екатерины Ивановны начались роды. В небольшом поселке некому было оказать молодой женщине надлежащую помощь (док­тор находился в командировке в Николаевске). Тогда Невельской обратился к женам матросов, но ни одна из них не рискнула взять на себя обязанности акушер­ки. В отчаянии Невельской вызвал всю команду и спросил, не может ли кто помочь его жене. Пожилой, бывалый матрос вышел из строя, перекрестился и по­шел с Невельским. Матрос успешно справился с де­лом, столь далеким от его профессии, и на свет благо­получно появилась маленькая Екатерина. Этот же матрос стал ее крестным отцом[43].

У матери было мало молока. Ребенок голодал, хирел. Невельской терял голову от горя, а тут пришло известие, что из Николаевска ночью на вельботе де­зертировало пять матросов. Беды рушились одна за другой, но Невельской не сдавался, находя в себе си­лы для борьбы и работы.

Двадцать восьмого июля пришел из Аяна корвет с незначительным количеством запасов и товаров. Ка­шеваров уведомлял, что больше прислать не мог, так как в Аян еще не прибыло компанейское судно.

Невельской отправил корвет снова в Аян. Чихачев был послан на нем с тем, чтобы лично добиться у Кашеварова товаров и продовольствия, необходимых Амурской экспедиции. Затем он должен был с под­робным отчетом ехать в Иркутск к Муравьеву

Невельской прекрасно понимал, насколько серьез­на ответственность, лежавшая на нем. Он видел, как болеют и слабеют люди, жизнь и благополучие кото­рых были вверены в его руки. Жестокая кара грозила Невельскому, если действия его послужили бы пово­дом к столкновению с Китаем.

И это столкновение давно бы случилось, если бы были затронуты интересы Китайской империи. Но до сих пор действия Невельского не вызывали никакого протеста со стороны Китая. И Геннадий Иванович считал, что имеет полное моральное право продол­жать свою деятельность, направленную на пользу оте­честву.

Всем членам экспедиции даны были задания по обследованию новых районов.

Штурман Воронин был командирован на Сахалин для обследования протоки Виахту и залива Дуэ в об­становке навигации. Он пошел на шлюпке и, помимо этого основного поручения, должен был посетить за­лив Де-Кастри, чтобы подготовить его к занятию воен­ным постом.

Мичман Разградский оставался в Николаевске, а Бошняку была дана инструкция: «Следуя вверх по ре­ке Амур, через озеро Кизи, в залив Де-Кастри сухим путем, делать по пути съемку местности и промер реки».

Назначением этих экспедиций Невельской имел в виду приготовиться к занятию Кизи и залива Де-Каст­ри распространить на обследованном пространстве русское влияние и по мере возможности отстранить всякие покушения иностранцев на Приамурский край.

В конце августа сотрудники возвращались из ко­мандировок. 24 августа жители селения Пуль на лод­ке привезли совершенно больного Березина. Здоровье его никак не могло наладиться с тех пор, когда он в весеннюю распутицу по ледяной воде, талому снегу и грязи, не жалея себя, в течение двух с лишним не­дель пробивался на выручку терпевшему бедствие Чихачеву.

Вслед за Березиным прибыл на шлюпке Воронин, выполнивший свое поручение и привезший карты заснятых местностей и новые данные о Сахалине.

Штурман Орлов возвратился с Амурского лимана. Он убедился, что без парового судна обследовать лиманские фарватеры невозможно.

В половине сентября пришел в Петровское бот «Кадьяк» с казенным продовольствием. Он был так расшатан и гнил, что отправляться в обратное плава­ние на нем было рискованно, и его оставили на зимов­ку в Петровском.

Чихачев между тем в Аяне сражался с представи­телями Российско-Американской компании и портовым начальством, стараясь получить от них продоволь­ствие для бедствующих своих товарищей. Старания его были бы безуспешны, если бы в Аяне, на счастье Амурской экспедиции, не оказался Б. В. Струве, чи­новник по особым поручениям при генерал-губернато­ре. Он приехал в Аян из Якутска для того, чтобы най­ти новую дорогу в обход скалистого Джугджурского хребта.