Чтение онлайн

Основа за время плетения подросла, пусть и медленно, но ощутимо. С четырёх единиц на начало вечера до шести к тому моменту, когда небо над лесом стемнело окончательно и уже совсем скоро собралось начать светлеть. Не рекордный прирост, но и не пустой, ведь ладони работали почти без перерыва, а каждая завершённая корзина возвращала порцию вложенной энергии.

[Основа: 4/15 -> 6/15]

[Путь Созидания I: 22 % -> 24 %]

Ну да, мелочь на фоне скачков от завершённых конструкций, но стабильная мелочь, которая капает ежедневно и без усилий. Если плести каждый день хотя бы по часу, к концу недели набежит прилично.

Луна в какой-то момент скрылась за тучами и в кромешной темноте горн будто бы засветился изнутри, а через мелкие трещины в топке пробивались тонкие полоски оранжевого света, отчего конструкция напоминала старый фонарь с побитыми стёклами. Красиво, если не задумываться о том, что каждая светящаяся трещина означает потерю жара. Хотя в нижней части это и не так критично, даже местами наоборот, помогает усилить тягу.

Ещё один хлопок… На этот раз тише, будто кто-то сломал сухую палку внутри мешка. Эх, вторая потеря… Впрочем, ладно, с обычной глиной было бы хуже, а две штуки из двадцати трёх при обжиге в кустарном горне из подручных материалов — результат вполне терпимый.

Плести хотя бы без лунного света уже получалось не так хорошо, пальцы путались в прутьях, и пришлось развести маленький костерок рядом, чтобы хоть что-то видеть. Но вместо того чтобы продолжать, просто сидел и смотрел на два огня: один в горне, ревущий и мощный, другой в костре, маленький и домашний.

Наблюдал за искрами, которые взлетали вверх и гасли в ночном воздухе, и думал о том, что в прошлой жизни обжигом керамики занимались огромные промышленные печи с электронным контролем температуры, газовыми горелками и конвейерной загрузкой. А я сижу на земле, рядом с глиняной бочкой, кормлю её палками и надеюсь, что двадцать одна черепица из двадцати трёх переживёт эту ночь. И вот в чем дело… Мне нравится! Вот именно так, руками, на ощупь, по цвету пламени и запаху дыма.

Ночь тянулась долго, дважды пришлось вставать и топать к поленнице за дровами, потому что запас рядом с горном закончился быстрее, чем ожидал. Жар требовал постоянной подпитки, и в какой-то момент я начал считать поленья и прикидывать, хватит ли на оставшиеся часы. Хватало, но впритык, а значит для следующего обжига нужно будет нарубить вдвое больше. Ну или найти способ увеличить теплоёмкость топки, чтобы одна закладка дров горела дольше. Например, подмешать к дровам уголь, который тоже ещё надо сперва нажечь.

Где-то между третьей корзинкой и очередным походом за поленьями решил проверить, как обстоят дела внутри. Положил ладонь на землю рядом с горном, потому что стенки к этому моменту обжигали кожу даже на расстоянии вытянутой руки, и сосредоточился.

[Анализ активного процесса… ]

Покалывание в висках пришло знакомым маршрутом, и результат развернулся через несколько секунд.

[Анализ завершён]

[Объект: Печь для обжига (вертикальный горн, глинобитный)]

[Состояние: активный обжиг, фаза максимального нагрева]

[Температура в камере: высокая (оценка: 550–600°)]

[Содержимое: 23 заготовки (черепица с Основой)]

[Обнаружены повреждения: 2 заготовки разрушены (термический бой)]

[Внимание: рекомендуется вложение Основы для стабилизации оставшихся заготовок. Вероятность дополнительных потерь без стабилизации: средняя.]

[Основа: 6/15 -> 5/15]

Надпись горела ровно и настойчиво, и смысл её был предельно ясен: влей Основу, дебил, чего сидишь? И тогда шансы черепицы на выживание вырастут. Не влей, и дополнительные потери оцениваются как «средние», что в переводе на человеческий может означать что угодно, от одной штуки до пяти.

Руки дёрнулись к горну и тут же отдёрнулись обратно. Стенки раскалены, класть на них ладони означает получить ожоги, а лечить их здесь нечем и некому. Вместо этого уселся на землю рядом, как можно ближе, и попытался сделать нечто, чего до сих пор не пробовал: перегнать Основу на расстоянии, без прямого контакта с объектом.

Закрыл глаза, сосредоточился на тёплом комке в груди и мысленно потянул его наружу. Основа послушалась, вышла из ладоней привычным потоком и повисла в воздухе, не зная, куда деваться. Попробовал направить её к горну, представил, как энергия течёт по земле, и Основа откликнулась! Тонкими нитями она скользнула по утоптанной почве, добралась до основания горна, нырнула через поддувало внутрь топки и устремилась вверх, через раскалённые угли, через горячий воздух, к черепицам.

Ощущение в этот раз оказалось совершенно новым. Если при прямом контакте Основа вливается плотным потоком, то на расстоянии она ведёт себя как вода в песке: просачивается, растекается, теряет часть энергии по дороге. До черепиц дошла, может быть, половина, а то и треть от вложенного, но даже этого хватило, чтобы почувствовать отклик. Заготовки внутри камеры отозвались лёгким, едва уловимым теплом, не температурным, а каким-то другим, внутренним, будто глина благодарила за помощь.

Продолжил вливание, осторожно дозируя поток. Огонь внутри топки подхватывал энергию и передавал дальше, вверх, к черепице, и вскоре показалось, что раскалённая глина впитывает Основу даже жаднее, чем при лепке, будто материал на пике нагрева открывает поры шире и пропускает больше.

[Основа: 5/15 -> 2/15]

Три единицы ушли в горн, ну и ладно, пусть, черепице сейчас нужнее. Если это спасёт хотя бы пару-тройку заготовок от растрескивания, то траты окупятся многократно. Каждая уцелевшая черепица приближает крышу на вышке, а каждая потерянная означает лишний вечер у глиняной кучи с Основой на исходе.

Дальше сидел и просто поддерживал огонь, подкидывая поленья через равные промежутки. Хлопков больше не было, и тишина внутри горна постепенно из тревожной превращалась в обнадёживающую. Корзинки доплетать не стал, ветки кончились, а корни из леса требовали слишком много внимания для работы в полутьме, так что просто смотрел на пламя и ждал.

Под утро, когда небо на востоке начало сереть, а горн наконец накалился до состояния, когда стенки перестали покрываться новыми трещинами и просто светились ровным оранжевым жаром, прекратил топить. Дрова в топке догорали последними углями, температура медленно поползла вниз, и начался последний этап: остывание.

Горн должен остыть сам, медленно, в закрытом состоянии. Открывать камеру нельзя, потому что раскалённая керамика при резком контакте с холодным воздухом покроется микротрещинами от термошока и потеряет прочность, если не развалится вообще. Часов восемь, а лучше десять, просто ждать, и ничего с этим не поделаешь.

Закрыл поддувало камнем, проверил, что верхнее отверстие трубы не забито, и поднялся, разминая затёкшие ноги. Тело гудело от бессонной ночи, глаза слипались, а во рту стоял привкус дыма, который, похоже, пропитал всё, включая одежду, волосы и, вероятно, мысли. Но зато дрянью Эдвина не воняет, уже хорошо.

Ночь выдалась местами скучной, местами нервной, но оно того стоило. Две потери из двадцати трёх при первом обжиге, да ещё и с вливанием Основы для стабилизации, это результат, за который не стыдно. А к вечеру, когда горн остынет и можно будет открыть камеру, я уверен, что достану оттуда первую порцию самой качественной черепицы во всей деревне! Ну, или по крайней мере единственной черепицы с Основой, а это уже кое-чего да стоит.