Чтение онлайн

— Ах да, чуть не забыл, — щёлкнул пальцами, будто вспомнил незначительную мелочь. — Ты ведь к бабке шёл, за сивухой? Нет-нет, не отнекивайся, я тут по вечерам каждый день бутылки от порога Хорга собираю, уже штук десять набралось. Отличная тара, между прочим, пригодится в хозяйстве. Так вот, можешь больше не утруждаться, потому что я всё равно их заберу, а Хорг до них не дотянется.

Вот тут Ренхольд побледнел, и это оказалось куда страшнее любой ярости. Лицо будто вытянулось, глаза сузились, и вместо бешенства он начал быстро и холодно просчитывать последствия. Конечно, формально никакого преступления нет, ведь оставлять бутылки у чужой двери не запрещено, но если мальчишка пойдёт к старосте с этой историей, то объяснять мотивы придётся долго и неубедительно, а староста здешний не из тех, кого легко провести.

— Не знаю, о чём ты говоришь, — голос Ренхольда стал ровным и тихим, почти вежливым, и от этой вежливости повеяло чем-то по-настоящему неприятным. — Но если ты думаешь, что можешь безнаказанно бросаться обвинениями, то сильно ошибаешься. В городе за клевету отвечают перед магистратом.

— Мы не в городе, — улыбнулся я. — Мы в деревне, где все друг друга знают и где сивуху гонит одна-единственная бабка на всю округу. Так что, если кому-то станет интересно, кто у неё покупает по три бутылки за ночь, долго искать не придётся.

Ренхольд смотрел на меня снизу вверх, и между нами повисла тишина. Потом он развернулся и пошёл прочь, ровным шагом, не оглядываясь, с прямой спиной и руками, заложенными за спину в привычном городском жесте. Со стороны может показаться, что он просто потерял интерес к разговору и ушёл по своим делам, но по тому, как напряглись плечи и участилось дыхание, было ясно, что внутри у него сейчас происходит нечто среднее между пожаром и землетрясением.

Проводил его взглядом и только после этого выдохнул. Руки, оказывается, подрагивали, и не от холода, а от адреналина, который хлынул в кровь где-то на середине разговора и до сих пор не желал уходить. Может быть, стоило промолчать. Может быть, не стоило упоминать бутылки, потому что теперь Ренхольд знает, что я знаю, а загнанный в угол человек опаснее открытого врага.

Но, с другой стороны, пусть знает. Пусть понимает, что следующая бутылка у порога Хорга обойдётся ему куда дороже пяти медяков.

Сидел бы так до самого утра, на самом деле. Любовался бы черепицей, фундаментом, продуманностью каждой детали в этой конструкции… Но Ренхольд вряд ли будет прохлаждаться, и теперь он только ускорится. Хотя, если так подумать, это будет играть мне на руку. Все-таки спешка в строительстве почти всегда пагубно влияет на качество, а у городских с этим и так проблемы.

Полюбовался закатом, немного подумал о дальнейших планах и решил сперва просто прогуляться, немного проветрить голову. Основа так и лезет из каждой поры кожи, Разрушение просится наружу, Созидание требует срочно приступить к новой работе, но желудок тоже не хочет сидеть без работы и просит подкинуть что-нибудь в топку.

Можно было бы пойти ко второй вышке и снести ее, так, для разминки и просто для поддержания хорошего настроения, но сперва надо сдать работу. И для этого, по идее, нужен Хорг, ведь это изначально его заказ.

Но на дворе вечер, и несмотря на обилие Основы, тело давно начало намекать, что ему нужен здоровый сон. Даже, возможно, больше, чем еда. Что-ж, Хорг за ночь все равно никуда не денется, да и Гундара искать не пойдет, это точно. Так что спустился с вышки, собрал инструмент и спокойно покатил домой. Утро вечера мудренее, а я уже слишком давно не спал по ночам…

Очнулся Хорг ближе к вечеру, когда солнце уже перевалило через крыши и начало клониться к лесу. Очнулся, потому что «проснулся» было бы слишком мягким словом для того, что с ним происходило.

Тело ломило так, будто по нему проехала телега, причём гружёная камнем. Голова раскалывалась от виска до виска, и при каждом движении мир проворачивался вокруг своей оси, путая пол с потолком и стены друг с другом. Рот пересох до состояния, когда язык прилипает к нёбу и отказывается шевелиться, а в животе стояла пустота, с которой организм давно перестал спорить и просто ныл на одной ноте.

Сивуха кончилась, и вот это Хорг осознал первым, потому что именно её отсутствие заставило тело выползти из горизонтального положения. Обычно к утру у порога стояли бутылки, и откуда они брались, Хорг даже не задумывался, потому что в запое такие вопросы не возникают. А если даже и возникают, то ответ всегда один: неважно, наливай. Но сегодня бутылок не было, и вчера тоже, а может и позавчера, потому что дни в запое слипаются в одну бесконечную муть, из которой торчат только моменты, когда пьёшь, и моменты, когда не пьёшь.

Поднялся, и стены качнулись так, что пришлось схватиться за косяк обеими руками. Постоял, переждал, пока мир перестанет вращаться, и двинулся к двери, переставляя ноги с предельной осторожностью.

Колодец во дворе встретил скрипом ворота и ведром, которое ухнуло вниз и ударилось о воду с гулким плеском. Потянул верёвку, ведро поднималось медленно, руки дрожали, и в какой-то момент Хорг наклонился над срубом так низко, что потерял равновесие и едва не последовал за ведром. Удержался, ухватившись за стойку ворота, выматерился сквозь зубы и рывком перехватил верёвку.

Ледяная вода ударила по внутренностям так, что перехватило дыхание. Пил долго, жадно, проливая на подбородок и рубаху, и выхлебал больше половины ведра, прежде чем остановился. Желудок запротестовал, скрутившись узлом, но воду удержал, и через несколько минут в голове начало проясняться, медленно и неохотно, как рассвет в пасмурный день.

Сел на край колодца, обхватив голову руками, и попытался вспомнить, что было, когда начал пить и сколько дней потерял. Память выдавала обрывки: городская бутылка, вкус незнакомой настойки, потом мутная местная сивуха, потом провал, потом ещё сивуха, потом снова провал. А между провалами, где-то на самом дне, сидело ощущение, от которого хотелось опустить голову обратно в ведро и больше не поднимать.

Стыд поднялся откуда-то из живота, и казалось, будто кого-то подставил, причём не в первый раз, и от этого ещё хуже. Подробности расплывались, но ощущение сидело в груди плотно, как камень в кладке.

Вода сделала своё дело, кровь побежала по жилам чуть бодрее, и мозг начал выдавать картинки чуть острее. Вышки, контракт, сроки, мальчишка, который скорее всего просто бездельничал и искал еду, пока Хорг валялся в собственном поту и допивал очередную бутылку. Вот оно, вот откуда стыд: не кого-то постороннего подставил, а себя, и заодно мелкого, который только взялся за голову и рассчитывал на мастера, а получил пьяную тушу.

Ноги понесли сами, прежде чем голова успела решить, куда именно идти. Маршрут, протоптанный за дни работы, вёл к стройплощадке, и тело шагало по нему на автомате, пока мозг занимался подсчётами: сколько дней потеряно, сколько работы стоит, можно ли ещё нагнать. Ответы получались паршивые, но Хорг к паршивым ответам привык, вся его жизнь в последнее время состояла из паршивых ответов на вопросы, которые лучше бы не задавать.

По дороге ноги завернули к западному участку, туда, где работал городской. Уже наступила ночь, на стройке никого, и можно спокойно осмотреть чужую работу, не нарываясь на разговоры и вопросы, от которых сейчас разболится голова ещё сильнее.