Чтение онлайн

— Ладно, ладно, пожалею здоровье и не буду продавать, всё хорошо.

— Да погоди ты не продавать! — замахал руками торговец. — Кому ты тут ещё продашь, никто таким не занимается! Давай по серебряку за все три, договорились?

Молча повернулся и взялся за ручки тачки. Гвигр тут же схватил меня за локоть.

— Хорошо, полтора за эту мелкую! Хотя она же мелкая! Всё, полтора, последняя цена!

— Полтора за сумочку, — согласился, и торговец облегчённо выдохнул. — По серебряку за две большие. И ещё верёвка, — указал на моток пеньки, — и вон та корзина.

Палец указал на ивовую плетёнку с рунами, которая сиротливо пылилась на краю прилавка. Гвигр проследил за моим жестом и удивлённо приподнял брови.

— Эту? А она-то тебе зачем?

— Да пусть будет, — пожал плечами. — Все равно за неделю её никто не купил, значит стоит она куда меньше серебряка, который ты за неё просишь. Так что пусть идёт довеском, и разойдёмся.

— Просто взял и ограбил бедного торговца, — Гвигр покачал головой со скорбью, которая выглядела бы убедительно, если бы руки уже не шарили по кошелю, отсчитывая монеты. — Я же так разорюсь! Дети мои пойдут по миру! Жена проклянёт! Собака и та отвернётся!

Ни детей, ни жены, ни собаки, скорее всего, не существовало в природе, но плакать Гвигр умел мастерски. Впрочем, деньги он отсчитал точно: три серебряка и пятьдесят медяков. Ни одной лишней монеты, ни одной недостающей. Рядом легла верёвка, а поверх неё ивовая корзина с рунами, которую торговец отдал с таким лицом, словно расставался с фамильной драгоценностью, а не с товаром, провалявшимся без покупателя больше недели.

— Ещё будут корзины, приноси, договоримся, — бросил Гвигр напоследок, укладывая мои корзины на прилавок с заметно повеселевшим видом. — Если не умру от голода по твоей вине.

Забрал деньги, верёвку и ивовую корзину, сложил в тачку и покатил обратно. Ноги несли сами, и тело, кажется, пыталось запрыгать посреди улицы, потому что результат торгов бил все рекорды. Почти четыре серебряка за утро, да ещё пятнадцать медяков от Борна за уголь! По меркам мастеров это, может, и не запредельная сумма, но для мальчишки, у которого ещё недавно звенел в кармане одинокий медяк, такие деньги ощущаются как сундук с сокровищами.

Но на смену эйфории быстро приполз знакомый червячок сомнений, потому что продешевил я наверняка. Гвигр торговался бы до вечера и обратно, а тут согласился почти сразу, стоило чуть надавить. А как он щупал сумочку, как пальцы замерли на мягком плетении, как глаза блеснули, хотя он изо всех сил старался выглядеть безразличным. Нет, ему точно известно про особые свойства. В прошлый раз не поверил, хохотал про руны и «великого мастера», а сейчас даже не заикнулся о рунах и накопителях. Видимо, отнёс корзину к знающим людям в городе, и те объяснили всё как полагается.

С другой стороны, работать с ним выгодно хотя бы потому, что он не задаёт лишних вопросов. Откуда материал, как сплетено, откуда свойства при отсутствии накопителей. Ничего не спрашивает, просто покупает и увозит. Конечно, это ненадолго, рано или поздно любопытство перевесит жадность. Но пока всё работает, и менять схему смысла нет.

Дома первым делом заглянул к горну. Сурик сидел на месте, подбрасывал щепу и следил за дымком с такой серьёзной миной, словно от его усердия зависит судьба всей деревенской гончарной промышленности. Впрочем, он за всем так следит, так что ничего удивительного.

При виде меня поднял голову, вопросительно моргнул и тут же вернулся к огню, потому что фаза максимального нагрева не терпит отвлечений, даже если отвлечение притащило полную тачку денег и хорошего настроения.

Поднес ладонь ближе к стенке горна и прислушался. Жар ровный, без скачков, посуда внутри откликается мягким теплом, и ни одна из пяти вещей не подаёт признаков трещин или перегрева. Сурик вёл обжиг грамотно, огонь не форсировал и не запускал, и если так пойдёт дальше, к вечеру можно переводить на фазу остывания.

— Молодец, — бросил ему, загружая тачку инструментом. — Всё идёт как надо, продолжай. Я в лес, вернусь через несколько часов.

Мальчишка кивнул и подбросил ещё одну щепку, а на лице промелькнуло довольство, которое он постарался спрятать, но не очень успешно. Ну и славно, пусть гордится, есть чем.

Верёвку, купленную у Гвигра, перекинул через плечо. Ивовую корзину с рунами отнёс под навес, к ней вернусь позже, когда будет время разобраться с накопителями, а пока пусть лежит и не мешается под ногами. Деньги спрятал в специальное денежное место под соломой, пересчитав по дороге ещё раз, потому что от пересчёта они, конечно, не умножатся, но на душе становится приятнее.

Надо будет, кстати, какой-нибудь сейф организовать в доме. Ну и деньги все равно прятать под соломой, ведь потенциальные воры будут искать их в сейфе и уйдут ни с чем, а продолжать поиски вряд ли посчитают целесообразным.

Подхватил лопату, закинул топор и покатил тачку перед собой. Весь арсенал, который у меня есть, и для предстоящей работы его должно хватить. Гвозди, выпрямленные вчера, лежали в мешочке на дне тачки, и при каждом шаге успокаивающе позвякивали, как горсть мелочи в кармане богатея.

Дорога до рощицы заняла чуть больше получаса, и по пути голова работала быстрее ног. Вчера я заготовил колья и настил, сложил всё у границы, план ясен, осталось только выполнить. Но мысль, которая не давала покоя ещё с утра, касалась не свай, а чего-то попроще. Мостки на сваях надёжны, но требуют времени и материала, а что если обойтись без них? Просто бросить поверх корней толстые брёвна, набить сверху половинки и получить дорожку, по которой можно ходить, не касаясь земли. Быстрее, проще, и даже местами надежнее.

Идея крутилась в голове всю дорогу и с каждым шагом нравилась всё больше. Корни торчат из земли на считаные сантиметры, бревно ляжет поверх, шипы до настила не достанут, и не надо никаких свай, никакого вколачивания, просто положил и пошёл.

С этими мыслями добрался до знакомой поляны, подкатил тачку к заготовкам и остановился, оглядывая рощицу. Стволы стоят как и прежде, рыхлая земля между ними топорщится кончиками шипов, и всё вроде бы на своих местах, кроме одной детали, которая бросилась в глаза сразу.

Бревно, которое вчера бросил прямо на краю, у самых корней, потому что руки уже не держали и тащить его обратно совершенно не хотелось, да и сил к тому моменту лишних совсем не было… Так вот, выглядело оно теперь совсем не так, как вчера. Подошёл ближе и присел на корточки.

Корни обвили его со всех сторон жадно, как щупальца. Тонкие отростки вошли в древесину в нескольких местах, пронзив насквозь, и выросли выше, торча из бревна острыми тёмными иглами. За одну ночь обычное сосновое полешко превратилось в нечто, напоминающее ощетинившегося ежа, и вытащить его теперь можно разве что вместе с куском земли.