Чтение онлайн

Игорь Клямкин: В Страсбургский суд ваши граждане часто обращаются?

Арпад Секей: Раньше таких обращений было много. В основном люди как раз и жаловались на затянутость судебных процессов, которая была характерна для 1990-х годов. Сейчас обращений в Страсбург намного меньше. Но раз уж речь зашла о судебной системе, то я хотел бы отметить особую роль в политической и экономической жизни Венгрии нашего Конституционного суда. Он, в частности, оперативно реагирует на ход законодательного процесса, что обеспечивается с помощью особого механизма, предусмотренного Конституцией. Дело в том, что президент страны наделен у нас правом посылать законопроекты и даже – до вступления в силу – принятые законы, если у него возникают сомнения относительно совместимости их с Конституцией, на рассмотрение в Конституционный суд.

Лилия Шевцова: Президент, избираемый парламентом, наделен правом оспаривать решения парламента?

Арпад Секей: Как и в других парламентских республиках, президент выполняет в Венгрии не политические, а протокольные функции. Но помимо них он наделен и упомянутым мной правом. И оно использовалось уже неоднократно. При этом ни один президент им не злоупотреблял: в 90% случаях такие обращения в Конституционный суд были обоснованы.

Игорь Клямкин: А какова степень доверия населения к различным институтам? Какому из них доверяют больше всего?

Арпад Секей: Больше всего доверяют институту президента.

Игорь Клямкин: То есть институту, не наделенному правом принимать политические решения? Может быть, это доверие связано с тем, что президент, в отличие от парламента и правительства, не воспринимается ответственным за проводимую политику?

Арпад Секей: Может быть. А может быть, дело как раз в том, что население отдает должное роли президента в корректировке законодательства…

Игорь Клямкин: У меня осталось еще два вопроса. Первый – как вы оцениваете степень свободы венгерских СМИ?

Арпад Секей: Они независимы, прямое политическое влияние на них невозможно. Однако некоторые наши медиа практически политизированы. Есть СМИ, которые воспринимают как правые, есть СМИ, которые считаются левыми… И это, конечно, очень плохо. Тем более что такая политизация наблюдается, к сожалению, даже на так называемых общественных или государственных каналах, которые просто обязаны быть политически нейтральными.

Игорь Клямкин: Но ведь на этих каналах есть, наверное, наблюдательные советы, в которых представлены все политические силы?

Арпад Секей: Да, это так: представлены все партии пропорционально их представительству в парламенте…

Игорь Клямкин: И тем не менее…

Арпад Секей: Тем не менее это мало что решает. Борьба идет за то, кто будет руководителем канала. Но все знают, что, будучи назначенным, он не будет нейтральным, а будет проводить определенную политическую линию.

Игорь Клямкин: Можно сказать, что у вас свободные ангажированные СМИ…

Арпад Секей: Да, это свободные ангажированные СМИ. Поэтому и индексы международных организаций, оценивающие степень свободы прессы, применительно к нам не очень высокие по сравнению с другими демократическими странами.

Лилия Шевцова: Чем вы объясняете такое положение вещей?

Арпад Секей: Одна из причин в том, что закон о прессе 1996 года был принят конституционным большинством парламента. А теперь все попытки изменить этот закон из раза в раз проваливаются.

Игорь Клямкин: Вторым своим вопросом я хочу вернуть вас к вашей реплике по поводу того, что в посткоммунистической Венгрии с самого начала сложилась традиция, исключающая уход правительства в отставку под влиянием не только парламентского, но и внепарламентского, «уличного» давления. Но в последние два года Венгрия стала страной, в которой «улица» выступает более активно, чем в любой посткоммунистической стране из числа вошедших в ЕС. Чем это вызвано? Можно ли эту повышенную активность считать давлением на власть со стороны гражданского общества, недовольного функционированием отдельных институтов и политической системы в целом?

Арпад Секей: Есть два разных явления. Когда тысячи людей собираются на митинг и против чего-то протестуют, как было у нас в 2006 году, – это одно. А когда небольшие группы радикалов используют такой протест для осуществления антиконституционных действий, – это совсем другое. В стране существуют предпосылки для массового недовольства, на которое власть должна реагировать. А экстремистские действия она должна пресекать, что и делает.

Игорь Клямкин: Рассматривает ли политический класс возросшую «уличную» активность как фактор нестабильности?

Арпад Секей:

Разумеется, рассматривает: ведь такой внепарламентской активности раньше не наблюдалось. Но наша Конституция не предусматривает ухода правительства в отставку под давлением «улицы». Если в результате таких действий развалится правящая коалиция – тогда да. А если не развалится, то протесты могут заставить правительство внести лишь коррективы в текущую политику. До выборов конституционного способа заменить его просто не существует. А любые неконституционные попытки оно обязано пресекать.

Гражданское общество имеет право на протест, и оно им в Венгрии свободно пользуется: я уже упоминал, к примеру, о недавней забастовке, организованной профсоюзами. Но оно не вправе выходить за границы закона.

Игорь Клямкин: Как вы, кстати, оцениваете развитие венгерского гражданского общества?

Арпад Секей: По сравнению с началом 1990-х оно, конечно, намного более развитое. Но это гражданское общество покоится пока на очень слабых экономических основаниях. Ни государство, ни бизнес не обеспечивают его необходимыми средствами. Поэтому оно еще значительно уступает по уровню развития гражданскому обществу западных стран.

Андрей Липский: Вы упомянули об экстремистских группах в Венгрии. Можно ли говорить о том, что они возникают на основе каких-то националистических или ксенофобских идей?

Арпад Секей:

Это не всегда так, но национализм в Венгрии есть. Он возникает на почве социального недовольства. Вступление в Евросоюз было связано с некоторыми иллюзиями населения: люди думали, что вот вступим, и через день все станет лучше. А когда обнаружилось, что чуда не произошло, наступило разочарование, начались поиски виноватых. Тут-то и стали возникать различные радикальные группировки – в том числе и националистические, откровенно ксенофобские.

Выяснилось также, что наша либеральная Конституция не позволяет жестко пресекать их деятельность. Уже были случаи, когда Министерство юстиции направляло в прокуратуру и Верховный суд ходатайства о пересмотре решений о запрете организаций, проводящих мероприятия с использованием ксенофобских лозунгов…

Андрей Липский: Против каких этнических групп направлена деятельность националистов?

Арпад Секей: Прежде всего против цыган. Кроме того, после Второй мировой войны в Венгрии осталась большая община евреев. Ксенофобия по отношению к ним проявляется, правда, не столь явно, но она существует.

Игорь Клямкин:

Я вижу, что российские коллеги готовы и дальше задавать свои вопросы. Но приходится подводить черту. Иначе у нас не останется времени на внешнеполитическую тематику. Лилия Федоровна Шевцова, которой предстоит быть при обсуждении этой тематики модератором, давно уже указывает мне на часы. Уступаю ей свои полномочия.

Внешняя политика

Лилия Шевцова:

Если позволите, давайте начнем с отношений Венгрии и ЕС, Венгрии и НАТО. Нас интересует, есть ли особая позиция Венгрии в рамках этих организаций. Когда мы обсуждали роль Польши в ЕС и НАТО с нашими польскими друзьями, то они немало говорили об особой позиции Польши в ее отношениях с Брюсселем. Есть ли аналогичная тенденция в отношениях Венгрии и ЕС? Мы также хотели бы узнать об отношении Венгрии к вопросу дальнейшего расширения ЕС и НАТО, включения в эти структуры Украины и других новых независимых государств.