Чтение онлайн

Невинность лилии ли в нём? Иль торжество левкоя?

Послание в свой летний дар, скажи, вложил какое?

Жасмин шепнёт о встрече в ночь, о поцелуях сладких,

А твой цветок – как тень, как ты – он весь одна загадка…

Песня переходит в дым, цветы в ней – в цветные разводы зелья. Аманда хмурится над котлом, читая знаки, которые дано разбирать не каждому.

– Это «саято-чэлле», «цветочная загадка», сладенькая. Мастерицы Лейры Ядовитого жала творят такие яды – в память об одной королеве нойя, великой Травнице. Та королева, чтобы отомстить неверному любимому, создала яд мести. «Отыщи цветок, – вот что сказала королева, когда уже напоила неверного ядом, – отыщи мой любимый цветок – и его сок сотворит из яда противоядие». Когда же неверный спросил – какой цветок у неё любимый, Травница засмеялась и ушла. А тот её неверный ещё год умирал мучительно, среди охапок цветов. Но цветов в Кайетте так много, особенно для умелых Травников…

Стынут угли в камине – покрываюся то ли инеем, то ли сединой от сказки нойя.

– «Цветочная загадка» – небыстрый яд. И у него много видов. Иные убивают быстрее, иные – медленнее. Некоторые обезображивают, другие – парализуют. Но ни один из них нельзя отменить обычным противоядием – можно лишь протянуть время. Должна быть разгадка – цветок, который мастерица отдала заказчику при продаже.

Гриз слишком уж не хочет задавать вопрос – и потому Аманда даёт ответ сразу же.

– Да. Он будет знать. А кроме него – лишь Травник, который сотворил яд, а я здесь бессильна.

Эвальд Шеннетский просто не мог не оставить себе путь отхода. Даже если дело касается Йеллта Нокторна.

– Попроси её, – кивает Аманда на дверь. – Её он любит, а она тебе не откажет. Пусть спросит его о цветке – раз ты хочешь сохранить жизнь дурачку-Нокторну!

Это кажется лёгким – повернуться и войти вновь в комнату, уставленную розами. Рассказать, чем захворал Йеллт Нокторн, которого Хромой Министр вызвал на дуэль. И просить у причины этой дуэли – чтобы она воззвала к милости своего мужа.

– Ты не хочешь почему-то, сахарная моя? Но тогда ведь тебе остаётся один путь – к Арианте Целительнице, королеве, исполненной милосердия. Хромец связан с ней тяжким обетом, и если она прикажет, подчинится, да-да-да, но ты же понимаешь…

Да. Нельзя афишировать своё присутствие в Айлоре, взывая к самой королеве. Нельзя выступать против могущенственного министра с обвинениями – особенно если в будущем придётся брать его в союзники.

– Карменниэ?

Аманда держит палку-мешалку наперевес, а смотрит встревоженно.

– Я знаю такое молчание. Ты задумала что-то иное. Нашла путь, к которому не хотела прибегать, а теперь решила по нему пойти. Скажи – ты и впрямь знаешь способ спасти этого осла в человеческом облике – так, чтобы это не навредило тебе?

Гриз Арделл молчит миг, два мига. Перед тем, как ответить во второй раз за день:

– Да. Я знаю.

Нойя провожает её переливистым, полным сомнения хмыканьем. Гриз не твечает: выскальзывает в коридор, где притаилась новая тысяча дел. Посмотреть, что там у Мел и Яниста с их охотой, спросить слуг о новых случаях, отыскать Хаату…

– Трудный день, аталия?

Холодок пробегает от шеи к пальцам – эхом ночных касаний, хорошо памятных. День тут же становится ещё труднее. Впрочем – разве бывают у крепости другие дни?

– Ты не предупредил, что вы возвращаетесь.

– Моя оплошность.

Он приближается крадкой походкой расслабленного хищника. Второй человек после Касильды Виверрент, который ухитряется естественно смотреться в здешних интерьерах.

– Коротко и без твоих обычных извращений – что-то нашли?

– Лабораторию в землях Шеннетена. Пустую и с недружелюбными наёмникам на охране. Защита артефактом через кровавую жертву, оружие Пустошей. Не менее сотни сожжённых тел и выбраковка веретенщиков – навскидку, дюжин шесть…

Слова норовят стрелами перелететь стены. Посеять в крепости панику.

Лаборатория в Шеннетене. Оружие Пустошей. Посредник из Гильдии, который был убит этим же оружием. Сотни жертв только испытаний…

– Лайл в порядке?

– Если ты имеешь в виду – не ранен ли он, то он вполне здоров. Если это о твоей милой просьбе за ним присмотреть – во время нашей небольшой охоты он был весьма эффективен. Правда, лабораторию мы обнаружили покинутой, а посредник Гильдии был мёртв. Но всё-таки Лайл обеспечил нашей миссии весь успех, какой смог.

Нэйш идёт, отставая от неё на шаг – на боевых такое может считаться прикрытием, а просто так в коридоре – раздражает.

– Впрочем, это ведь не показатель, не так ли. И я не могу поручиться, что Лайл не скрыл чего-нибудь: я не обыскивал его и не подвергал… другим воздействиям. Конечно, я мог бы…

– Пытать моих сотрудников ты не будешь.

– Тогда нам остаётся надеяться на честность Лайла Гроски. Он, к слову, собирался искать тебя. Для отчёта. Нет сомнений, что ваш с ним разговор будет предельно откровенным. У тебя же нет причин ему не доверять? Да?

Гриз слишком ясно видит устранителя – даже когда он в шаге за её спиной. Сюртук из таллеи перекинут через руку, рукава белой рубахи чуть закатаны. Приглаженные светлые волосы, чуть приподнятые брови, абсолютная невинность на лице – которая так и сочится намёками на обвинения Тербенно, Триграничье, Эрлина Троади…

Потому она разворачивается и смотрит Нэйшу в глаза.

– Не доверять тебе у меня куда больше причин. Я поговорю с Лайлом. Тебе нужен отдых, или можешь заняться делом по специальности?

– Всегда в твоём распоряжении, аталия.

Нэйш подчёркнуто вежлив и деловит. Даже когда они входят в оранжерею. Даже когда Мел встречает их рыком: «Грифона селезёнки, на кой ты этого приволокла?!»

А в оленьем взгляде Яниста Олкеста – просьба забрать его куда-нибудь уже.

– Мы не можем отыскать двух последних, – шепотом сообщает он, пока Мел брызжет ядом в сторону Нэйша. – Мел опасается, что они покинули территорию.

– П-п-п-падлы вонючие, как те, кто их выводил, Мясник, нашли этих мразей?!

– Боюсь, что касается прямого заказчика – мы в тупике. Мелони. Но мы ведь можем присоединить к нашей информации то, что отыскал господин Олкест, не так ли.

Господин Олкест поглядывает на Гриз с тревогой:

– Как здоровье госпожи Виверрент?

– Пока нам удалось потянуть время, – Прости, Рыцарь Морковка, но сердечная склонность Касильды Виверрент – слишком опасная тайна. – И мы узнали кое-что новое. Думаю, мы сможем отыскать нужного человека.

– Хорот Эвклинг? – Олкест наклоняется поближе и шепчет: – Я тут подумал, – ведь если кого-то и можно назвать «лучшим из людей» – то разве что его. Безупречная репутация… благотворитель… и один из самых благородных клинков нашего времени.