Чтение онлайн

— Аэлина, — его голос смягчился, стал тише. — Все в порядке. Никто не причинит тебе вреда. Я… прошу прощения.

— Слышишь, солнышко? — мягко сказала я, подходя к ней. — Принц Садириза извиняется. Запиши эту дату в анналы. Кристалл успокоился, снова застыв в идеальной форме.

Каэлен наблюдал, как я глажу Аэлину по волосам. Его взгляд был пристальным, анализирующим. Он сделал шаг ближе, понизив голос до шепота, предназначенного только для меня.

— Нам нужно поговорить, Эветта.

Я встретила его взгляд, не моргнув.

— Говорите. Я вся во внимании. О безопасности, о протоколах, о врагах империи. О чем бы еще?

— Вы прекрасно понимаете, о чем.

— Боюсь, что нет. И даже если бы понимала, то в моем обиходе нет тем для столь торжественных предисловий. Все, что было важно, уже сказано. — Я мягко отодвинула прядь волос с лица Аэлины. — Или показано.

По его лицу пробежала тень. Обида? Гнев? Сожаление? Сложно сказать. Он всегда был мастером по скрыванию того, что под маской.

— Ты по-прежнему используешь слова как кинжалы, Эветта.

— А ты по-прежнему носишь доспехи в гостиной, Каэлен. Что ж, у всех свои привычки. — Я взяла Аэлину за руку. — На сегодня урок окончен. Твои камни могут отдыхать. А мы пойдем и попробуем найти в этой каменной гробнице что-нибудь съедобное, что не пахнет стерильностью и тоской.

Выйдя в коридор, я услышала, как он тихо, но внятно произнес:

— Она вся в тебя.

Я обернулась на пороге и улыбнулась ему своей самой ядовитой улыбкой.

— Мама, а можно пирог? С медом? — Аэлина посмотрела на меня своими большими глазами, в которых отражалось небо Садириза — слишком правильное, на мой вкус.

— Можно всё, что угодно, солнышко, кроме, пожалуй, лунного света на завтрак. Но над этим можно поработать.

Мы направились на кухню — уже обжитое нами место силы. Вечерний полумрак царил здесь, и лишь пара помощников наводила порядок.

— Муки, яиц, масла и того самого эльдарийского меда, пожалуйста, — бросила я главному повару, старому Варну, с которым мы уже достигли хрупкого перемирия, в связи с тем, что на кухню мы заглянули не в первые.

Тот кивнул и махнул рукой молодому подмастерью:

— Эй, Лорик, сбегай в кладовую. И поживей!

Паренек метнулся с места так стремительно, что чуть не поскользнулся на отполированном полу. Я проследила за ним взглядом. Что-то было не так в его стремительности. Слишком уж поспешной была его готовность.

Когда он вернулся с продуктами, я приняла из его рук глиняную крынку с медом. Пальцы парня чуть дрожали.

— Спасибо, — сказала я, стараясь ничем не выдать своих подозрений. — Теперь, солнышко, покажи мне, как ты умеешь взбивать яйца.

Пока Аэлина увлеченно работала венчиком, я притронулась к крынке с медом — не физически, а магически, позволив своему дару просканировать содержимое. И тогда я почувствовала его — тонкий, почти неуловимый шлейф чужеродной магии, обволакивающий сладость. Не сам яд, а его след, метку, которая должна была активироваться только при использовании меда в пищу. Хитро. Очень хитро.

— Знаешь, я передумала, — сказала я, отставляя крынку в сторону. — Давай лучше сделаем пирог с яблоками и корицей. Ты же так любишь корицу, правда?

Аэлина кивнула, не отрываясь от своего занятия. В этот момент в кухню вошел Каэлен. Его появление, как всегда, было беззвучным и властным.

— Пирог? — одним словом он сумел выразить целую гамму чувств — от легкого недоумения до привычного уже раздражения.

— Меняем гастрономические планы, — ответила я, не отрывая взгляда от Лорика. Парень замер у стола, стараясь не смотреть в нашу сторону. — Наш юный друг здесь принес нам… особенный мед. Такой особенный, что его лучше не использовать на детской кухне.

Каэлен мгновенно все понял. Его взгляд стал острым как бритва.

— Лорик, — произнес он тихо, и одного этого слова хватило, чтобы парень затрясся как осиновый лист. — Объясни.

— Я… я не знаю… — залепетал тот. — Мне просто сказали, что это особый сорт…

— Особый сорт для особых гостей, да? — я подошла к крынке и провела над ней рукой. — Здесь не сам яд. Здесь — его отпечаток. Он должен был активироваться, когда я стану использовать мед в выпечке. Довольно изощренно для Парадиза.

Каэлен смотрел на Лорика с ледяным спокойствием, которое было страшнее любого гнева.

— Кто? — спросил он одним словом.

Парень рухнул на колени.

— Они… они сказали, что это безвредно… просто снотворное… Я не знал…

— Глупец, — холодно произнесла я. — В мире Парадиза нет ничего «безвредного». Ты стал их орудием против ребенка.

Стража Каэлена появилась мгновенно, уводя дрожащего подмастерья. Каэлен подошел ко мне, его взгляд был тяжелым.

— Ты уверена, что…

— Аэлина в безопасности, — прервала я его. — Я почуяла метку до того, как мед мог быть использован. Они недооценили мою чувствительность к таким… примесям.

Он кивнул, но напряжение в его плечах не спало.

— Они атакуют через самые простые вещи. Через еду.

— Именно, — я взяла в руки яблоко и принялась чистить его тонкой спиралью. — Они поняли, что против магии высшего уровня нужны не грубые атаки, а тонкое коварство. Ошибка их в том, — я откусила кусочек яблока, — что они имеют дело с ведьмой, для которой коварство — родной язык.

Каэлен смотрел, как яблочная спираль падает в миску, и в его глазах читалось нечто новое — не просто уважение к моим способностям, а признание того, что в этой войне мое чутье может оказаться ценнее всех его протоколов.

— С этого момента, — сказал он тихо, — вся еда будет проверяться твоими методами.

— Разумное решение, — кивнула я. — А теперь, если ты не против, мы вернемся к нашему пирогу. Настоящему. Без сюрпризов.

Когда он ушел, я обняла Аэлину, все еще увлеченно взбивавшую тесто. Война продолжалась, но на этот раз мы отбили атаку еще до того, как она началась. И Каэлен наконец-то начал понимать — некоторые угрозы нельзя обнаружить приборами. Их можно только почувствовать.