Чтение онлайн

Памятуя о карте, которую заставил выучить наизусть, я двинулся наверх по узкой служебной лестнице. Ее след звал меня, словно маяк. С каждым шагом он становился ярче, отчетливее. И с каждым шагом я чувствовал и другое — холодную, безжизненную магию Инквизиции, сгущавшуюся впереди. Они были там. С ней.

Я дошел до массивной дубовой двери, украшенной знаком Единого. Из-за нее не доносилось ни звука. Но я чувствовал ее — прямо за этой дверью. И чувствовал их — троих. Их присутствие было похоже на черные дыры, высасывающие всю жизнь вокруг.

Не было времени на план. Не было времени на хитрость.

Я отшатнулся и с размаху выбил дверь ударом ноги, усиленный магией.

Комната была небольшой, без окон. В центре, на каменном полу, был вычерчен сложный круг с рунами. Внутри него, прижавшись в углу, сидела девочка.

Аэлина. Она подняла на меня глаза. Огромные, зеленые, точь-в-точь как у ее матери. В них не было слез. Только бездонный ужас и… узнавание? Нет, показалось.

Трое инквизиторов в черных робах развернулись ко мне. Их лица, скрытые в тени капюшонов, исказились от ярости и удивления.

— Садиризская гниль! — прошипел один из них, и его руки вспыхнули багровым светом. — Как ты посмел осквернить это место!

У меня не было времени на ответ. Я ринулся вперед.

Первый заклинатель пал, не успев издать ни звука — мой клинок нашел щель в его защите. Второй успел бросить в меня сгусток искаженной магии. Она ударила по моему щиту, заставив его затрещать, но не пробила. Я парировал его следующую атаку и вонзил меч ему в горло.

Третий отступил к кругу, подняв руки. Руны на полу загорелись зловещим светом.

— Ты не возьмешь ее! — взревел он. — Она будет служить Единому!

Из круга вырвались черные щупальца из чистой магии, потянувшиеся ко мне. Я отбивался мечом, но они были неосязаемы, лишь жгли плоть прикосновением. Я чувствовал, как моя сила иссякает, поглощаемая этим проклятым кругом.

И тогда я увидел, как Аэлина, все еще сидящая в углу, подняла руку. Не на меня. На инквизитора.

Пространство вокруг него исказилось. Он застыл с открытым ртом, его глаза округлились от непонимания. Черные щупальца дрогнули и рассыпались.

Этого мгновения мне хватило. Я рванулся вперед и снес ему голову.

Тишина.

Я тяжело дышал, опираясь на окровавленный меч. Воздух пах смертью и озоном. Я подошел к кругу. Руны погасли.

Аэлина смотрела на меня. Не двигаясь.

Я опустился перед ней на одно колено, убирая меч.

— Я не причиню тебе зла, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал мягко, несмотря на всю адреналиновую дрожь в теле. — Я здесь, чтобы помочь.

Она медленно кивнула. Ее маленькая рука потянулась и коснулась капли крови на моей щеке. От ее прикосновения по телу пробежала странная волна тепла. И в тот же миг я почувствовал это с новой силой — ту самую связь, зов крови. Теперь в нем не было страха. Было… любопытство. И признание.

— Мы должны идти, — сказал я, поднимаясь. — Сейчас.

Но было уже поздно. Из коридора донеслись крики и звуки бегущих солдат. Наш выход был отрезан.

ЭВЕТТА

Я шла.

Не по лесу, где каждый корень был продолжением моих нервов, а по выжженным, чужим землям. Воздух здесь был густым и ядовитым, он обжигал лёгкие не смолой и хвоей, а страхом и ложной святостью. Каждый вдох был предательством, каждый шаг отдавался болью в самой глубине существа. Мой лес остался позади, и его защитная магия ослабевала с каждой пройденной милей.

Но я не могла остановиться.

Впервые за долгие-долгие годы не холодная ярость хранительницы, а дикий, слепой ужас сжимал мне горло. Он гнал меня вперёд, заставляя игнорировать жгучую чуждость этого места. Они взяли её. Мою девочку. Моё солнышко, чей смех был единственным по-настоящему новым заклинанием в моей вечной жизни.

Я не видела её. Но чувствовала — тоненькую, дрожащую ниточку её сущности. Она была где-то там, впереди, в этом каменном гнезде врага. Эта нить была туго натянута, почти до звона, но она не рвалась. Она была жива. Она была сильна. Наша общая кровь, наша магия пела в ней, и эта песня была единственным маяком в кромешной тьме, что окружала меня.

Я пыталась дотянуться до неё, как всегда — резко, напрямую, разорвав пространство. Но магия Парадиза была иной. Грубой, мёртвой, как ржавое железо. Она не поддавалась изящным манипуляциям, она ломала их, искажала пути. Их ненависть ко всему живому создала барьер, сквозь который нельзя было просто шагнуть. Это было похоже на попытку пройти сквозь колючий кустарник, который рвал одежду и кожу.

Поэтому я шла. Пешком. Впервые за столетия чувствуя тяжесть каждого шага, уязвимость собственного тела. И с каждым шагом ярость, холодная и острая, прорастала сквозь ужас. Она не была слепой. Она была сфокусированной, как лезвие. Каждая частица моего существа была направлена на одну цель.

Я прошла мимо деревни, где люди в ужасе запирали ставни. Мимо лагеря солдат, которые разбегались, заслышав мои шаги. Я не обращала на них внимания. Они были лишь тенями, пылью на ветру.

Я шла, держась за её нить. Она вела меня, звала. Я чувствовала её страх, её смятение. Но сквозь них пробивалось нечто иное — упрямство. Та самая искра, что заставляла её в три года спорить с домом о форме облаков. Она боролась. Моя девочка боролась.

И тогда я ощутила другое эхо. Знакомое. Мощное. То самое, что когда-то обжигало меня своим прикосновением и согревало дом своим присутствием. Каэлен. Его магия, неистовая и дисциплинированная, сплеталась с её силой где-то впереди. Он был там. Он нашёл её.

Это знание не принесло облегчения. Лишь новую, колющую боль. Он. Причина и следствие. Источник самой светлой моей радости и самой чёрной моей тревоги.

Я отбросила эти мысли. Не время. Сейчас не время.

Я сосредоточилась на нити. Она вела меня к каменному исполину на горизонте — Цитадели. Её стены были опутаны грубыми чарами, но они не могли скрыть яркое, двойное сияние внутри. Я чувствовала их. Вместе.

И я ускорила шаг. Ничто не могло остановить меня теперь. Никакие стены, никакие чары. Я шла к своей дочери. И горе тем, кто посмел встать у меня на пути.

Я шла, и каждый шаг по этой проклятой земле отнимал частицу моих сил. Чужая магия, словно едкий дым, въедалась в кожу, пытаясь отравить саму мою сущность. Нить, что вела меня к Аэлине, тонка и крепка, но она одна светилась в окружающей меня тьме. Идти пешком — значило опоздать. Обходить горные хребты, что защищали подступы к Цитадели, — потратить часы, которых у меня не было.

Я подняла голову, глядя на заснеженные пики, вздымавшиеся к небу подобным каменным кинжалам. Цитадель пряталась за ними, укрытая не только стенами, но и самой природой. Чары Парадиза опутали и эти горы, сделав прямое перемещение сквозь пространство невозможным. Но был иной путь. Над ними.