Чтение онлайн

— Я же сказала, — прошептала она, глядя на отца широко раскрытыми глазами, — что не хочу, чтобы ты грустил.

И затем ее веки сомкнулись, и она медленно опустилась на землю, как кукла, снова погрузившись в сон. Щит продолжал сиять, непоколебимый и абсолютный.

Мы стояли в ошеломленной тишине, нарушаемой лишь бессильным воем тьмы снаружи. Каэлен, не веря своим глазам, смотрел на спящую дочь, затем на меня. В его взгляде было потрясение, облегчение и бездонная, неизмеримая любовь.

Ирида медленно выдохнула.

— Ну что ж… — в ее голосе прозвучало странное сочетание гордости и ужаса. — Кажется, наша бусинка только что переписала правила игры.

Правила действительно изменились. Война продолжалась, но в тот момент мы поняли главное: наша дочь была не просто тем, кого нужно защищать. Она была самой сильной защитой из всех, что у нас были.

Все замерло.

Буквально. Взрыв, застывший в полуметре от лица солдата Парадиза. Крики, оборвавшиеся на полуслове. Магические снаряды, повисшие в воздухе, словно инопланетные светлячки. Даже клубящаяся черная пустота остановилась, ее движение застыло в угрожающем порыве.

Только мы — я, Ирида, Каэлен с Аэлиной на руках и Кассиан — могли двигаться. И то, движение давалось с трудом, словно воздух превратился в плотный мед.

И тогда она появилась.

Не из портала. Не из тени. Она просто… стала. Была пустота — и вот, возникла она. Силена. Праматерь.

Она была не высока и не низка. Ее черты невозможно было запомнить — они словно были высечены из самого времени, вечные и меняющиеся одновременно. Простые одежды из ткани, что казалась сотканой из тумана и звездной пыли. Ее волосы, седые как лунный свет, струились по плечам, не подчиняясь ветру, которого не было. Но главное — ее глаза. В них не было ни зрачков, ни белка. Только бесконечная, мерцающая глубина, в которой плясали галактики и угасали солнца.

Она обвела нас своим всевидящим взглядом. Ее внимание скользнуло по Кассиану, и император, непоколебимый монолит, невольно выпрямился под этим взором. Остановилась на Каэлене, прижимающем к груди спящую дочь, и в ее глазах что-то мелькнуло — не интерес, не удивление, а нечто вроде… узнавания. Затем она посмотрела на меня, и я почувствовала, как моя собственная магия, вся моя сущность, замерла в почтительном, первобытном страхе.

Наконец ее взгляд упал на Ириду.

— Дочка, — прозвучал ее голос. Он был тихим, но заполнил собой всю застывшую реальность. В нем не было ни гнева, ни нежности. Только безмерная, непостижимая давность. — Ты звала. Объясни это… безобразие. — Она легким движением подбородка указала на застывшую битву.

Ирида, моя всегда язвительная, невозмутимая мать, вдруг показалась мне юной и очень маленькой. Она сделала шаг вперед, и в ее позе читалось не раболепие, а глубочайшее уважение.

— Мать. Мы столкнулись с Тьмой за Звездной Пылью. Той самой, о которой ты писала в Хрониках Рассвета.

Силена медленно перевела взгляд на черную, застывшую пустоту. Ее брови чуть приподнялись.

— Так. Это объясняет неприятный запах. — Она повернулась обратно к Ириде. — И ты, зная, чем это грозило твоему миру, не справилась самостоятельно?

— Мы пытались, — голос Ириды был твердым, но без вызова. — Но ее масштаб… и ее цель… — Она кивнула в сторону Аэлины.

Силена снова посмотрела на девочку. На этот раз ее взгляд задержался дольше.

— Источник. Да. Чистый, не кованным. Интересно. — Она протянула руку, и ее пальцы, казалось, не коснулись щита, созданного Аэлиной, а прошли сквозь него, как сквозь воду. — Сила воли, а не в знании. Редкость.

Она отпустила щит и повернулась к застывшей пустоте.

— Что ж. Раз уж меня потревожили…

Она щелкнула пальцами.

Звука не было. Но застывшая пустота… не исчезла. Она начала сжиматься. Не ломаться, не взрываться. Она схлопывалась сама в себя, как умирающая звезда, становясь все меньше и меньше, пока на ее месте не осталась лишь крошечная, идеально черная точка. Силена подняла ее двумя пальцами, рассмотрела и… бросила в рот.

— На вкус как пустота и высокомерие, — заметила она, снова глядя на нас. — Скучно.

Кассиан, похоже, перестал дышать. Каэлен сжимал Аэлину так, словно боялся, что она вот-вот испарится.

— Угроза ликвидирована, — объявила Силена. — Остальное… разберетесь сами. У вас для этого есть пара тысячелетий в запасе. — Она посмотрела на Ириду. — Ты стала сильнее, дочка. Но все еще слишком привязана к формам. И к… — ее взгляд скользнул по Кассиану, — … местным достопримечательностям.

И прежде чем кто-либо успел что-то сказать, она снова просто… перестала быть. Не исчезла. Ее не стало.

И время вернулось.

Взрыв грохнул, но ему нечего было разрушать. Воины Парадиза, лишившиеся своего главного оружия, в замешательстве оглядывались. Крики возобновились, но теперь это были крики замешательства и страха.

Мы стояли в центре внезапно опустевшего поля боя, среди рушащейся армии врага, с единственной мыслью: самое страшное позади. И самое непостижимое — тоже.

Ирида медленно выдохнула.

— Ну… вот и все.

Я посмотрела на Каэлена, на нашу спящую дочь в его руках, и поняла, что «все» только начинается.

Армия Парадиза, лишенная своего магического клыка, обратилась в безумное, хаотичное бегство. Воины Садириза с легкостью окружали и обезвреживали потерявших волю к сопротивлению врагов.

Но Император Кассиан не смотрел на бегущих. Он стоял, опираясь на меч, его взгляд был устремлен на запад. Каэлен, все еще державший на руках спящую Аэлину, подошел к отцу.

— Отец? Поле зачищено. Мы победили.

— Победили? — Кассиан медленно повернул к сыну голову. В его глазах горел холодный, непримиримый огонь. — Нет. Мы отбили одну атаку. Они послали на нас тень древнего зла. С меня довольно.

Он выпрямился во весь свой рост.

— Я не позволю этому гнезду существовать еще хоть один день. Мы вырвем его с корнем.

Именно в этот момент он перевел тяжелый взгляд на меня и Ириду. В его глазах бушевала буря из ярости, остаточного ужаса и… невероятного, почти суеверного почтения.

— Эта… женщина, — его голос, обычно такой уверенный, дрогнул. — Та, что явилась и… поглотила тьму, как досадную мошку. — Он сделал паузу, подбирая слова. — Кто она? Уж не богиня ли? Праматерь Силена? И почему… — его взгляд упал на Ириду, которая с невозмутимым видом поправляла складки своего платья, — … почему она назвала тебя своей дочерью?