Чтение онлайн

– Как твоя мама мирится с... этим?..
– не выдержав, спросила я, образно обводя рукой вокруг. Рэй меня понял, ответил удивленно:

– Она любит отца.
– я продолжала пристально смотреть, не принимая столь очевидный ответ, и он пояснил: - Любить - значит отдавать. Она счастлива вполне, он хороший. Он заботливый и верный. Ей... действительно хорошо с ним. Я бесконечно уважаю их обоих, они дали мне жизнь и семью, в которой мне всегда будут рады, сколько бы лет ни минуло. Разве этого мало?

– Не знаю.
– вздохнула я.
– Прости, конечно, но мне... мне, наверное, мало.

– Тебе - да.
– согласился Охотник, совершенно не раздраженный моей бесцеремонностью.
– Но не все так требовательны.

Я смутилась. Рэй легко обнял меня за плечи, и повел вдоль реки, на ходу объясняя:

– Возможно, ты сама еще недостаточно сильно любишь, Элирен. Ты пока не готова жертвовать, не готова уступать. А в любви по-другому никак, понимаешь?

– Ты-то откуда знаешь?
– вспыхнула, задетая покровительственным тоном.

– Я вижу любовь родителей.
– важно пояснил Рэй.
– Она идеальна.

Мы остановились под разлапистой елью, прячась от мелкой снежной крупы, сеющейся из низко повисших туч. Рэй выглядел таким уверенным, таким непоколебимым. Я вдруг почувствовала себя очень смелой, и спросила то, что никогда не решилась бы спросить ни у кого иного, даже у Рэма:

– А какая она, любовь эйльфлёр?

– Редкая.
– удивил меня ответом Охотник.
– Я ее видел всего несколько раз. И, конечно, не среди неравных! Они другие, Элирен, нельзя забывать, насколько мы различны. Нет, я не хочу сказать, что они холодные, или равнодушные - ты и сама видишь, какие они бывают милые и сердечные. Но их чувства под стать их жизни, "навсегда" для нас и "навсегда" для них сильно различаются! Не думаю, что можно пожелать большей горести для бессмертного, чем полюбить ту, чья жизнь короче сна.

Я вздрогнула. "Мотылек, чья жизнь короче сна!.." - вспомнила внезапно, слова прозвучали так отчетливо, словно Эллорн только что произнес их мне в ухо. Рэй заметил мое смятение, но истолковал его по-своему.

– Ты не понимаешь.
– с грустью пожурил он, и покачал головой.
– Редко, кто понимает. Любить нам кажется так же просто, как дышать, мы забываем, насколько кратко наше дыхание, насколько мы изменчивы. А они бессмертны и постоянны, их боль будет вечной и не утихнет со временем. Представь на миг, что ты сама полюбила. Неужели ты пожелаешь ему такой страшной судьбы?

Я не смогла вместить его откровений, мне вдруг стало плохо, словно я заглянула в бездну. Рэй, как всегда, легко принял перемену в моем настроении, тут же оборвал разговор, и больше о семье не заговаривал.

Не знаю, в чем заключалось особое очарование бесхитростного юноши, возможно, именно в этой самой бесхитростности я и находила утешение. Как раненый зверь, жалась к его непоколебимой надежности, зализывая полученные в неравной борьбе раны. Он самим своим существованием восстанавливал мою изломанную душу, с каждым днем напитывая её радостью от простейших, обычных вещей. Чистый снег на зеленой хвое, ясное солнце в утренних облаках, даже морозные звездные ночи - все имело смысл и давало радость. С ним я вновь научилась смеяться.

Дни складывались в недели, и проходили незаметно, зима понемногу сдавала свои позиции. Где-то рядом уже ощутимо хозяйничала весна. Однажды утром я поняла - завтра должен вернуться Эллорн, пусть никаких вестей от него не было, и никто, кроме меня, не ждал его так скоро. А если он приходит, значит, мне пора уходить. Ни к чему лирические сцены и сопливые всхлипы, они не нужны даже мне самой.

Рэй воспринял мое сообщение о внезапном уходе именно так, как я и хотела. Он сказал: "ну, до встречи!" - и предложил порадоваться в последний вечер сбереженным еще с осени горшком клубничного варенья. Мы съели варенье прямо из горшочка, заедая лакомство хлебом и сушеными яблоками. Шутливо толкаясь, выскребли всё до капли, потом, смеясь, оттерли друг другу перепачканные сиропом щеки и носы. Крепко пожали в последний раз руки. И я ушла во Дворец, унося с собой хрупкую радость, как случайно упавшую мне в карман с неба звезду.

Вернувшись в свои комнаты, стала собираться, и тут появилась Эрриль. Пришла, как всегда, без приглашения, вошла свободно. Спросила участливо:

– Уходишь?..

Я только кивнула, не понимая, что привело её ко мне, к той, что видела самое запретное - её слабость. Эльфы не прощают этого.

– Мы хотим побеседовать с тобой.
– ответила она легко.
– Возможно, надо было нам раньше поговорить, но ведь и ты еще не ушла.

Невольно одернув потертую куртку, я отставила сумку в сторону.

– Прямо сейчас?

– Да.

– Пойдем.

*

Мы спустились в общий зал, и, оглядывая множество знакомых и незнакомых лиц, я удивлялась собственной догадливости. Так и есть, они решили оставить последнее слово за собой. Меня мало взволновал их настрой, мне давно все равно, кто первым попрощается.

Эманель, завораживающе величественный, приветливо улыбнулся, жестом подзывая ближе.

– Нам жаль расставаться, не услышав тебя, Элирен.
– без обиняков объяснил он, и голоса вокруг понемногу стихли.
– Ты не совсем обычная личность, возможно даже - совсем необычная. Тем необходимее не расстаться с обидой в душе. Скажи, в чем ты можешь упрекнуть нас?

– Ни в чем.
– тут же ответила, не покривив душой.
– Ваше гостеприимство превосходит все, чего может пожелать человек.

– Тогда почему ты нас покидаешь?
– сразу поймал меня на слове король.
– Если тебе тут так хорошо? Почему бы не остаться, и не использовать все представившиеся возможности?

Так. Чем дальше, тем откровеннее. Но мне уже не нужна ваша откровенность, господа. Она мне больше не интересна.

– Передо мной поставлена цель. Скорее всего - недостижимая, но от того не менее обязательная. Я итак слишком уклонилась с пути, пора на него возвращаться.

– Если ты расскажешь поподробнее, возможно, мы могли бы помочь, Элирен. Хотя бы советом.

– Я не знаю, что именно является целью.
– посмотрев в синие глаза Эманеля, твердо закончила: - Но, если бы и знала, не думаю, что нуждалась бы в вашей помощи.