Чтение онлайн

Осторожно огляделась вокруг - больше никого рядом, только мы, и тихонько окликнула: "Рэм!". Он не ответил. Я позвала погромче:

– Рэм! Что случилось?

– А не знаю.
– меланхолично отозвался Охотник.
– Как спина? Дышать не больно? Подняться сможешь?

– Попробую.
– буркнула, опять чувствуя себя виновницей какого-то неприятного происшествия, и от того испытывая крайнюю неловкость.

– Попробуй.
– согласился Рэм, все так же не оборачиваясь.

"Попробуй"! Ага. Ни руки, ни спина не слушались. Ощупав себя, поняла причину неудобства - я вся оказалась перемотанной бинтами. Плотная повязка стягивала талию, доходила почти до груди, и через левое плечо накрест охватывала спину.

– Ничего не понимаю!
– растерянно призналась, ощущая нечто саднящее под левой лопаткой.
– Рэм! Что это?..

– Так я и говорю - не знаю.
– спокойно повторил Рэм, наконец-то отрываясь от созерцания большой грязной лужи, кем-то по ошибке названной морем.
– Тебя саданули ножом, девушка. Удар точный, прямо под сердце. Случай, что нож запутался в ремнях, и вышла несерьезная царапина! Почему кому-то надо убить тебя?

– Не знаю, Рэм.
– прошептала, чувствуя, как постепенно наливается тяжестью левая рука.

А Рэм все крутил, крутил в сильных пальцах узкий нож, нанизанный на кожаный лоскут. Узнаваемый обрывок, он был когда-то частью ремня, на котором я носила "нож на всякий случай" - короткий нож в толстом кожаном чехле. Он крепился чуть ниже подмышки, слева, полностью скрытый курткой, но чтобы можно было легко выхватить из-за пазухи, если... ну, мало ли, понадобится. "Эльфийские штучки" - как назвал Ренди, и не ошибся. Именно в Мерцающих Дворцах я увидела эту хитрость. Тот ремень, что поддерживал чехол сзади, спас мне жизнь.

А вот сам нож я видела впервые: клинок поблескивал изумительной голубой сталью, рукоять удивляла пропорциональностью и зеркальной полировкой. Неброская, омерзительно безупречная красота ножа вызвала приступ тошноты.

– Убери!
– попросила сквозь зубы.

Рэм пожал плечами и сунул нож в сапог. Обрывок ремня скатал в ком, взвесил на ладони, широко размахнулся: по низкой дуге тот улетел далеко-далеко, беззвучно канул в темных волнах. Охотник помог мне подняться, и аккуратно сложил чужой плащ. Кивнул в сторону чернеющих в розовом закате дымов, поторопил:

– Сказочное везение, знаешь ли... Идти пора.

Мне хотелось знать, кто меня перевязывал. Но не хотелось спрашивать.

*

– А говорили, девки от гномов не родются...
– значительно протянул старшина переселенческой общины, когда мы с Рэмом вернулись в рыбацкий поселок.

Растерявшись, я не поняла смысла реплики, Рэм же ее проигнорировал. Потом объяснил: "тебя приняли за полукровку - человека с гномом. Только у смешанных пар не рождаются девочки, потому все и удивлены. Ты действительно хочешь с ними объясниться? Нет? Ну и не спорь! Ты ведь и вправду смахиваешь на Охотника".

Рэм старательно оберегал меня от всевозможных бед, делал это тактично, но - что уж там, опека, она всегда опека.

Тщательные расспросы Охотника не дали никаких результатов: нож никто не опознал, местные цокали языками над дорогой вещицей, но о его хозяине, или хотя бы последнем владельце, ничего сказать не могли. Порешили на том, что "случайность".

Поскольку ни Охотник, ни я, не жаждали мести, то старшины поспешили дело замять. Рэм долго рассматривал клинок, когда считал, что я не вижу, и лицо его в такие моменты бывало очень хмурым. Я примерно догадывалась о ходе его мыслей, меня саму он смутил, этот тонкий, изящный, весь такой пропорциональный и неброский кусок железа, едва не оборвавший мою жизнь.

Он совсем не походил на грубоватые тяжелые поделки, какими обычно пользовался деревенский люд. И сильно отличался от вычурных гномьих вещиц, иногда попадавшихся на местных рынках.

Мы оба с Охотником могли бы предположить, откуда он взялся, но предположения наши были слишком чудовищны, чтобы высказывать их вслух, и даже чтобы думать о них долго.

Сами переселенцы, что ожидали Рэма на побережье, не доставляли особых хлопот. Споро погрузив тюки с пожитками на барк, немногословные хмурые мужики, собравшись в кружок, все дни просиживали, дымя черными длинными трубками. Дети бегали по палубе, приставали к матросам, залезали в самые невозможные места. Матери регулярно вытаскивали их за уши и вороты, раздавали подзатыльники, но детвору угомонить не удавалось. На второй день плавания мальчишка лет пяти свалился-таки в воду, утонул, и мелюзга немного присмирела. Спущенные на время попыток достать его из воды паруса вновь подняли, барк перестал кружить на месте, продолжил прерванное плавание. Рэм, шагнувший с борта во всей одежде, долго сушился под скупым блеклым солнцем. Мы чуть повздорили, когда я попыталась натянуть на него свою куртку, в конце концов, я разозлилась, и ушла на корму. Назад вернулась вечером, проголодавшаяся и расстроенная.

После несчастного случая жизнь на барке не изменилась. Мужики так же просиживали целыми днями, женщины вяло суетились, дети, хоть и тише, но шумели. Небольшое оживление вызвала эльфийская лодка, мелькнувшая как-то на горизонте, но она не приблизилась к нам, а проплыла мимо. Суматоха улеглась быстро, эльфы хоть и вызывали страх, но это был привычный, будничный страх, переселенцы относились к эльфам как и большинство смертных: настороженно и безразлично одновременно.

Когда к концу недели мы наконец-то причалили к острову, у меня заметно улучшилось настроение. Наши отношения с водой складывались таким образом, что лучше бы нам наблюдать друг друга издали.

Высадившись, стали решать, каким путем идти на разведанные Охотниками земли. Старый тракт, оживленный и охраняемый, уводил слишком далеко от выбранных мест. Люди, утомленные ожиданием, готовы были идти напрямую. Но! Напрямую не пройдешь - прямо впереди за горами находился Запретный лес, второе место обитания эйльфлёр, тщательно охраняемое и смертельно опасное для всех незваных гостей. Его все равно приходилось огибать, и Рэм просиживал над картой часы напролет, держа долгий совет с Ремси - Охотником, которого сопровождал Росни здесь, на острове, в поисках подходящих земель для переселения.

Земли нашлись, ранее пустынные западные Закраины понемногу обживались. Поселения по восточным Закраинам разрослись до критической отметки - до самых рубежей эльфийских земель. Теперь эта нейтральная полоса обильно поливалась кровью, но ни те, ни другие не уступали. Западные Закраины, одно время тоже многолюдные, опустели лет сто назад, после неразумной попытки людей повздорить с эйльфлёр всерьез. Долго на выжженной земле не росла даже трава, но все забывается, первые смельчаки стали вновь заселять пустоши. Пока, к счастью, не заходя слишком далеко, ютясь по побережью. Поначалу это были отдельные семьи с Восточного побережья, что помнили еще дороги по старым гномьим выработкам, напрямую, через гряду Гартранда. Путь был относительно коротким, довольно удобным и почти безопасным. Потом на брошенные земли стали переезжать семьи с материка.

Я однажды пристала к Рэму, не понимая, почему Охотники не проведут черту: вот до сих пор можно, а дальше нет. Рэм отшучивался, пока не надоело, потом резко ответил:

– И кто нас послушает?..
– и я угомонилась.

Итак, судили-рядили, и решили: идти по тракту до города Интав. Дальше тракт забирал круто на север, прямо к поселкам гномов на северо-восточных склонах горной гряды, что тянулась через весь остров, перерезая его от Восточного берега до Западного. От развилки надо было бы повернуть на юго-запад, через перевал Туманная седловина, обходя Запретный лес, по его кромке постепенно забирая на запад. Хмуро посапывая, старшины долго глядели в карту, хитровато переглядываясь. Рэм, конечно, видевший все их наивные уловки, не подавал виду. Я не вмешивалась, меня все равно никто не спрашивал.