Чтение онлайн

Мужчина кивнул.

– Но если все горело для вас, то это не могло гореть для меня.

Он пожал плечами.

– Я думаю, у всех нас есть свои собственные версии этого места.

– Я бы хотел, чтобы все версии сгорели, - сказал Ральф. - И я почти жалею, что не могу остаться, чтобы помочь сжечь их.

– Нет, это слишком большая ответственность для одного человека. Ты же знаешь, что мы не можем помочь другим продавцам. Мы можем помочь только себе.

С этими словами мужчина взял журнал, втиснутый между сиденьями перед ним, и Ральф откинулся на спинку сиденья, чтобы насладиться остальной частью поездки, глаз теперь настолько увеличился, что были видны только большая голубая радужка и зрачок. Когда он снова выглянул в свое окно, Ральф увидел рекламный щит, висящий посреди пустоты в небе. «ТЕПЕРЬ ВЫ ВОЗВРАЩАЕТЕСЬ», - говорилось в нем.

Казалось, что знак был неполным. Вы сейчас возвращаетесь куда? Но потом он подумал об этом и решил, что это действительно имеет смысл.

Обернувшись, Ральф увидел то, что было на обратной стороне знака, через задние окна автобуса:

ВЫ СНОВА ВОШЛИ.

Автобус въехал в зрачок глаза, и глаз моргнул.

Молочное возбуждение

Уильям Эзра Торо налил молоко в высокий стакан. Он вернул кувшин в холодильник и быстро закрыл дверцу, чтобы вещи внутри не могли убежать. Уильям принес стакан с собой на кухонный стол. Там он развернул газету и начал читать статьи о мертвых людях и кружащихся в небе предметах.

Тишину нарушил густой голос с немецким акцентом:

– Пожалуйста, не пей меня.

Уильям посмотрел на молоко.

– Ты сегодня разговорчивый, да? Разве ты не видишь, что я пытаюсь читать?

– У меня нет глаз, - ответило молоко.

– Извини; у меня была слепая тетя, - он снова перевел взгляд на бумагу. - Но я все равно собираюсь выпить тебя.

Стакан с молоком бешено завибрировал.

– Пожалуйста, сэр! Пожалуйста, не заставляй меня умолять!

– Ради бога, не мог бы ты просто...

– Я готов предложить тебе все что угодно! – Молоко на мгновение замолкло.
– Все что угодно, кроме секса!

Уильям ухмыльнулся.

– Боюсь, что это должен быть секс, любовь моя.

– Но...

– Это единственный способ, - он расстегнул молнию на брюках и ухмыльнулся. - Видит бог, старая жена не заводит меня с тех пор, как я запер ее в подвале.

В течение нескольких минут молоко оставалось безмолвным. Наконец тихий, пронзительный голос сказал:

– Если это то, что нужно, тогда... хорошо, но я девственник, так что, пожалуйста, будь нежным.

Уильям рассмеялся.

– Я просто пошутил. Какой секс может предложить стакан молока?

– Секс с молоком.

Его лицо исказила гримаса.

– Я не хочу об этом думать. Кроме того, ты молоко-мужчина, и, если я займусь с тобой сексом, это может сделать меня геем.

– Если я не могу дать тебе секс, то что я могу тебе предложить?

– Ничего. Я собираюсь выпить тебя.

Уильям сделал паузу.

– Прошу тебя, нет, ты не можешь…

– Ошибаешься. Я могу и сделаю это. Пить легко, ты же знаешь. Все, что мне нужно сделать, это поднять тебя и проглотить.

Молоко начало всхлипывать.

– Я пил молоко раньше, тонны молока, и я никогда не видел такого невротического стакана с молоком. На самом деле, ты первый стакан с молоком, который вообще заговорил. И вообще, что тебя так взволновало? Почему ты такой взволнованный?

Со стекла капал конденсат, словно слезы.

– Потому что… потому что, если ты выпьешь меня, я умру.

– Ты молоко, - заявил Уильям. - Молоко не живое и не мертвое.

– Ох.

Молоко замолчало.

Уильям вернулся к чтению своей газеты. Центральный разворот на этой неделе особенно соответствовал его вкусам. Он потратил некоторое время, разглядывая ее вялые груди и зеленую кожу, прежде чем перейти к некрологам на следующей странице.

– Извини, что побеспокоил тебя.

Он уставился на стакан с молоком.

– Какую часть из «не живое, не мертвое» ты не понял?

Молоко больше ничего не сказало.

Удовлетворенный, Уильям вернулся к газете. Когда он открыл газету на спортивном разделе, костяшки его пальцев задели стакан с молоком, опрокинув его на пол.

Он слышал смех как по пути вниз, так и после удара о пол стакана. Нарочито, он встал на четвереньки, и начал слизывать молоко с пола, пока оно не кончилось и его язык не начал кровоточить.

Это заставило Уильяма почувствовать себя хорошо, но через несколько дней он умер – умер после того, как смеющийся осколок стекла пронзил его кишечную стенку.

Двухсторонний Санта

Прошло несколько минут после последнего звона колокольчиков, когда я впервые встретил Санта-Клауса.

Видите ли, я хороший парень. Я часто беру бездомных с собой в свою квартиру и позволяю им спать там день или два, иногда дольше. Все зависит от того, как я отношусь к ним и что они заставляют меня чувствовать.

На улице почти не было машин. На тротуаре никаких пешеходов, кроме меня. Все мои собутыльники, только что изгнанные из пивной, сели в свои машины. Им было некомфортно гулять в одиночку поздно ночью, но я чувствовал себя как дома среди разрушенных зданий и сломленных людей.

Как только рев двигателей стих, я обратил свое внимание на мелочи: звук мусора, шуршащего в переулках, узор огней в окнах квартир и бетон, с которого поднимался пар после недавнего дождя. Тротуар под моими ногами казался странно мягким и податливым. Светофоры впереди покачивались или выглядели как танцующие пятна.

Завернув за угол, я заметил, как что-то упало на стену. Это выглядело как мешок с мусором, проигнорированный санитарной бригадой. Хотя я думал, что знаю, что скрывается под всей этой объемистой грязной тканью. И я был прав. Я смотрел на Санту.

Его пальто облегало его, как расстегнутый мешок для трупов, только шерстяной. У него была длинная, белая и ниспадающая борода. В свете уличного фонаря его лицо, казалось, было цвета мочи. Он был стар – один из самых старых бездомных парней, которых я видел в этих краях. Мне стало интересно, как долго он жил в Эль-Эйсе в картонных коробках или испражнялся в сорняках за старой полосой вверх по дороге.