Чтение онлайн

У Санты был терпкий, почти игривый запах. Подойдя ближе, я заметил почти пустую бутылку, зажатую в его костлявой правой руке.

– Это что, виски? – спросил я.

Мужчина кивнул, но не сделал попытки встретиться со мной взглядом. Казалось, он созерцает тротуар. А может, что-то другое.

– Похоже, у тебя мало что осталось, - сказал я, - но я мог бы достать тебе еще.

Затем он поднял голову, его глубоко посаженные глаза затерялись в тени.

– Ты сделаешь это для меня?

– Конечно, но тебе придется покинуть этот переулок.

– Но куда я пойду? - спросил он.

– Ко мне домой, - был мой ответ.

Он изучал меня, казалось, думая: «Он сказал виски? Бесплатный виски? Абсолютно бесплатный».

Я на мгновение сделал паузу.

– Так ты идешь?

– Конечно, приятель. Я в игре.

Затем он встал, и его колени задрожали.

Он быстро схватился за стену, чтобы избежать быстрого возвращения на тротуар.

Я протянул ему руку.

– Нужна помощь?

– Нет, я справлюсь.

Я изумился. В конце концов, в этом человеке все-таки осталась капля достоинства.

Мне потребовалось десять минут, чтобы преодолеть два квартала от переулка, в котором я нашел своего нового друга. Он шел медленно, и то, как он ковылял за мной, заставило меня задуматься, не хромает ли у него одна нога.

Я не мог позволить ему шататься всю дорогу до моей квартиры.

С его скоростью нам потребовался бы час, чтобы добраться туда. Я был готов вернуться и показать этому человеку и свое место, и свое гостеприимство, поэтому я успокоил его, предложив опереться на мое плечо. Он не сопротивлялся мне. На самом деле, он казался благодарным за этот небольшой акт доброты.

– Как тебя зовут? – спросил я.

Он просто что-то пробормотал.

Час спустя я смотрел телевизор, а мужчина лежал на моей кровати. Он заснул почти сразу же, как только лег.

Он громко захрапел. Я бы проверял его время от времени, если бы не храп. Шум дал мне понять, что с ним все в порядке, что он не проглотил язык и не подавился собственной рвотой.

В какой-то момент храп прекратился. Примерно через минуту я услышал скрип пружин кровати.

Я выключил телевизор на середине шоу. Я вошел в спальню и увидел Санту, сидящего на кровати, свесив ноги, его глаза были опущены, он смотрел на покрывало так же, как раньше смотрел на тротуар.

– Чувствуешь себя лучше? – спросил я.

– Я бы чувствовал себя лучше, если бы выпил еще, - сказал он и встретился со мной взглядом. При свете я мог лучше разглядеть его глаза – серые и слезящиеся. У одного глаза была явная катаракта. - Ты обещал мне выпить, не так ли?

– Конечно.

Я подошел к деревянному сундуку в ногах кровати и открыл его. Внутри было пятнадцать бутылок выпивки и все для этого человека и ему подобных, с которыми мне еще предстоит познакомиться.

Я выбрал одну из бутылок виски—дорогую, с целыми печатями—и поднял ее, чтобы мужчина мог разглядеть ее.

Впервые я заметил в нем какую-то жизнь. Его длинные, тонкие руки потянулись ко мне.

– Я могу взять ее сейчас?

Я протянул ему бутылку и улыбнулся.

– Конечно.

Он сорвал пластиковую обертку и взломал печать.

Прежде чем выпить, он понюхал виски, словно дегустатор, но не попробовал его на вкус; он осушил пятую часть бутылки, прежде чем сделал глубокий вдох.

Я пододвинул стул напротив него, сел. Скрестив ноги, я спросил:

– Итак, какова твоя история?

– Что?

– У каждого есть своя история. Я хочу знать твою.

Он рыгнул и вытер губы.

– Почему тебя это волнует?

Это был хороший вопрос. Я не был уверен, почему меня это волновало.

Может быть, я просто хотел немного поболтать, чтобы поднять себе настроение.

– Уважь меня, - сказал я через несколько мгновений. - В конце концов, я отдал тебе всю эту бутылку.

Затем я указал на стены.

– И это место на ночь...

– Если ты этого хочешь, - сказал он. - Но ты можешь в это не поверить.

В кончиках моих пальцев началось предвкушающее покалывание.

– Удиви меня.

– Хорошо, - он сделал паузу, чтобы выпить еще, а затем сказал:

–  Я Дед Мороз.

– Рождественский Дед? - я скрестил ноги и наклонился ближе. - Как Санта-Клаус, ты имеешь в виду?

– Да, как Санта-Клаус, но я предпочел Деда Мороза, - он сделал паузу. - Тогда, по крайней мере. Теперь ты можешь называть меня как хочешь.

Похоже, он был одним из сумасшедших бездомных.

Интересно, конечно, но недавно я принимал у себя несколько из них, и не хватало тихих, застенчивых или милых типов. Тем не менее, он не показался мне человеком, которого мне пришлось бы преждевременно выгнать, поэтому я подыграл:

– Я думал, что Санта – извини, Дед Мороз – живет на Северном полюсе.

– Да, это так. Я жил там.

– Итак, что случилось? Миссис Клаус выгнала тебя?

– Нет, ничего подобного. Меня тошнило от всего этого в течение многих лет, и эта мысль просто пришла мне в голову. Я имею в виду, делать все это дерьмо для людей, которые перестанут в тебя верить – это, блядь, неприятно!

– Что подумала миссис Клаус, когда ты ушел?

Он вскинул руки, расплескивая виски.

– Ничего! Она одряхлела за последние двести лет! Она все свое время проводила одна в кресле-качалке на чердаке. Она поставила стул на расшатанную половицу, как раз над моей спальней. Я вставлял затычки для ушей, но я всегда ее слышал. Всегда и вечно.

– Разве ты не мог развестись?

Его глаза расширились. Он казался ошеломленным.

– Санта? Разведенный? Черт возьми, нет! – Его глаза сузились. - Миссис Клаус может высохнуть и превратиться в пыль, но мне все равно.

– Значит, ты так и не вернулся, даже погостить?

Его тон был деловитым.

– Когда я ушел, я ушел навсегда.

Я помолчал, немного подумав.

– Если это так, то почему люди все еще получают подарки?

– Заключен контракт. Сейчас этим занимается какая-то фирма в Азии.

– Что случилось с эльфами?

– Большинство из них были переведены в цирки.

– А северные олени?

– Они были... отправлены… - он отхлебнул немного виски.
– Надеюсь, я тебе не наскучил?

– О нет! Вовсе нет! – Я действительно был заинтригован его бредом и, скорее, очарован самим этим человеком. Он был, безусловно, самым красноречивым бездомным человеком, которого я встречал, и я чувствовал себя немного виноватым за то, что свалил его в одну кучу с другими, более прозаическими сумасшедшими. - Итак, ты перестал быть Сантой, чтобы жить на улицах. Ты ведь это хочешь сказать, верно?