Чтение онлайн

– Нет, - сказал он. - Ты упускаешь суть дела.

– Тогда введи меня в курс дела.

Глотну виски он продолжил:

– Меня тошнило от холода, поэтому я переехал в Лос-Анджелес. Устроился официантом, думая, что мне может повезти с актерской карьерой. Я имею в виду, что меня играло множество актеров, но все, что я получил, это захлопнутые двери у меня перед носом, - он вздохнул и посмотрел задумчиво. - В конце концов, я получил работу режиссера ряда порнофильмов под именем Роджер Вуд. Когда-нибудь видел их?

– Я не смотрю порно, - сказал я.

– Я тоже. Это был просто способ заработать на жизнь.

Я наклонился вперед.

– Но сейчас ты не снимаешь порно. Что случилось?

– Постановочный секс утомил меня; я пытался работать в офисе. Но я стар и не создан для работы с 9 до 5. Я также не мог смириться с этим маленьким ублюдочным боссом, его звали мистер Маккалоу. Ублюдок. Я даже пробовал работать в фастфуде, но ничто не приносило мне радости. Мне пришлось оторваться от всего этого – Северного полюса, Лос-Анджелеса, жизни в целом. 12 лет назад я бросил посох Санта-Клауса; 6 лет назад я стал бездельником, - он посмотрел на свои руки. - Я такой, какой я есть. Нравится тебе это или нет.

Я улыбнулся.

Пока он пил виски, я прокручивал в голове наш маленький разговор. Хотя этот человек рассказал интересную историю, я ему не верил? Тем не менее, опыт был забавным и, возможно, немного полезным. Я не слышал такой красочной истории от бездомного с тех пор, как один из них в прошлом году заявил, что он не только президент, но и инопланетянин, путешествующий во времени. Поднявшись со стула, я подошел к кровати и сел рядом со своим другом. Я указал на бутылку в его руке.

– Ты не возражаешь, если я сделаю глоток?

– Это твоя бутылка, верно?

Я взял ее, сделал глоток и представил, как моя слюна смешивается со слюной Санты. Вернув ему бутылку, я демонстративно потянулся и зевнул. Затем я лег на левую сторону кровати, положив голову на подушку.

– Ты можешь сделать то же самое, - сказал я ему.

Он, казалось, колебался. Он посмотрел на бутылку.

– Я еще не закончил.

– Прибереги немного на потом, - сказал я. - Я не сделаю тебе больно, - затем я похлопал по подушке рядом. - Просто ляг и расслабься.

Он перевел взгляд с виски на подушку и обратно.

Наконец он поставил бутылку на тумбочку и неловко растянулся рядом со мной. Его усталое старое тело, казалось, сопротивлялось лежачему положению. Колени не могли разогнуться полностью; его спина слегка выгибалась дугой. Шея тоже.

Я коснулся его руки и затылка. Он был такой холодный.

Я решил, что буду добрым самаритянином и пожертвую ему немного тепла своего тела.

Я начал чувствовать сонливость. Я посмотрел на часы. Еще не было и 3 часов ночи.

– Я устал валяться без дела, - сказал я шепотом.
– А ты разве нет?

– Нет, здесь довольно мягко, - ответил он, его голос дрожал от мокроты. - Я не привык к мягкости.

– Хорошо, - сказал я. - Мы можем продолжать лежать здесь. Думаю, я в долгу перед тобой, после той занимательной истории, которую ты рассказал.

– Это была не история.

Я немного приподнялся.

– Но я не могу тебе поверить. Видишь ли, я точно знаю, откуда взялись мои подарки. Мама и папа, тети и дяди – они покупали их в магазинах, заворачивали и надевали сверху маленькие бантики. Одна и та же история каждый год.

Он повернулся и посмотрел на меня.

– Я никогда не утверждал, что все подарки были от меня, - сказал он. - Обычно ребенок получал один из моих подарков каждые три или четыре года. Но если я и дарил их, то это всегда был любимый ребенок.

– Три или четыре года? – сказал я. – Твой список плохих детей, должно быть, был огромным.

– Не то, чтобы они были плохими. Просто другие дети вели себя лучше, и у меня не было времени обойти все дома, - он замолчал и так пристально посмотрел мне в глаза, что я чуть не вздрогнул. - Ты был немного лучше, чем большинство. Ты получил четыре подарка от меня, прежде чем тебе исполнилось десять, но не получил еще один, пока тебе не исполнилось 24, - он слегка улыбнулся. - Это была моя последняя доставка.

– Подожди, ты доставлял подарки и взрослым?

– Было бы несправедливо, если бы я дарил подарки только детям, не так ли? Взрослые тоже заслуживают немного волшебства.

Он все еще смотрел на меня. Я хотел отвернуться, но что-то мерцало в его глазах, и это пыталось убедить меня, что то, что он говорил, было правдой.

У меня в голове закружились противоречивые мысли. На мгновение мне захотелось разрыдаться.

Я взял себя в руки.

– Итак, если ты действительно Санта, какой был мой любимый подарок, когда мне было пять лет?
– ухмыльнулся я. - Или это было слишком давно, чтобы ты смог вспомнить?

– Единственное, что у меня есть, это моя память, - он постучал себя по голове.
– Каждый подарок, который я когда-либо дарил, заперт здесь. Я не могу их забыть, даже если попытался. В тот год ты больше всего на свете хотел желтый игрушечный грузовик, - его глаза блеснули, но это был меланхолический огонек. - И ты получил его.

Я невольно отпрянул назад, ударившись головой о стену. Мои ладони покалывало. Я чувствовал свое сердце там, где его не должно было быть.

– Ты прав.

– Конечно, я же Дед Мороз. Или Санта, если тебе так больше нравится меня называть.

Сделав вдох, я заставил себя мыслить рационально. Игрушечные грузовики не были редкой детской потребностью. Возможно, это была удачная догадка, а цвет был еще более удачным.

– Я даже помню, что на левой двери была наклейка с головой клоуна, - продолжил он.

И это все для меня решило. Больше нет места для сомнений. Я напоил алкоголем само воплощение Рождества, и вот он все еще был на моей кровати и доступен для меня. Было так много вещей, о которых я хотел – и, возможно, нуждался в этом – спросить его.

– Но почему я не получил тот скутер, когда мне было восемь? Я хотел его больше всего на свете.

– Ну, в тот год ты был плохим мальчиком. Помнишь, что ты сделал со своим старшим братом, Билли?

Это имя задело меня за живое. Я уже довольно давно не думал о Билли. Он был мертв по меньшей мере десять лет, и прошло пятнадцать лет или больше с тех пор, как я в последний раз разговаривал с ним.

–  Он был со своей девушкой во дворе. Они целовались. Язык Билли был у нее во рту, и он стоял к тебе спиной. Ты воспользовался этим, но тебе не следовало спускать с него штаны. Это было худшее из возможных времен, и ты это знал.