Чтение онлайн

не сделает перс за деньги! Мой татарин приготовил хороший ужин: рис, сахар,

жир, мясо - всего было в изобилии; глаза бедного узбека сияли от радости,

когда он, вспоминая прошлое, смотрел на окружающее его богатство, и

действительно, наш ужин, пусть и не роскошный, все же был очень хорош, по

крайней мере для персидской станции.

На следующее утро перед нами встала задача достичь Кадамгаха, лежащего

в девяти милях отсюда. Девять фарсахов в Хорасане - это очень много, потому

что пословица говорит: "Миля в этой провинции бесконечна, как женская

болтовня, и кто примется измерять их, у того все мерные цепи лопнут". Все

европейские путешественники жалуются на трудности дороги. Но для меня,

только что вернувшегося из Туркестана, где я на каждом шагу терпел мучения,

это были сущие пустяки. Со-вершенно один с моим татарином, хорошо

вооруженный, верхом на добром коне, я лишь теперь начал ощущать всю прелесть

настоящего путешествия. О вы, кто в закрытом вагоне в страш-ную июльскую

жару вынужден любоваться лицом запыленного и закопченного кондуктора, знаете

ли вы, что такое путешествие? Хорошее седло лучше ваших мягких кресел.

Человек передви-гается беспрепятственно и свободно; его поводья - это его

воль-ная воля, его меч - его закон, его ружье - это власть, его за-щищающая;

он как птица свободен ото всех, но и все также свободны от него; и если он к

тому же еще знает язык и обычаи страны, если он может обходиться без

переводчика, без ре-комендательных писем и без охраны, тогда его путешествие

воистину великолепно! Весь день на воздухе, обеденный отдых ему вдвое слаще,

а кто может описать блаженство вечера, когда путешественник, отдыхая, сидит

неподалеку от своей пасущейся лошади в окружении нужных в пути вещей перед

весело по-трескивающим костром, на котором готовится его ужин! Лучи

заходящего солнца тщетно соперничают с радостным блеском глаз. После

дневного перехода ужин кажется необычайно вкус-ным! Сон под усеянным

звездами балдахином неба освежает его во сто раз лучше, чем на роскошной

постели в королевской спальне!

Кадамгах, название моей второй станции, означает "след стопы"; это

место паломничества, где, как утверждают рели-гиозные предания, на одной

мраморной плите были обнаружены следы стопы Али, который когда-то якобы

стоял там. Следы стопы святого - на Востоке не редкость. Христиане,

мусульмане и буддисты почитают их совершенно одинаково. Их имеется

бесчисленное множество; меня, правда, всегда удивляло, что эти чудесные

памятники столь большого размера, из-за чего их можно было бы принять скорее

за следы огромного слона. Однако религиозный фанатизм мало заботится о

логике и кра-соте формы. В горах Шираза, например, есть след длиной в три

*[216] *человеческие стопы, в Герате - такой же; подобные следы ноги

показывают и на горе Синай, и в далеком Хотане, в Китайской Татарии, где,

как говорят, однажды проходил святой Джафар бен Садык. Но, как уже сказано,

набожные люди не обременены такого рода сомнениями. Mundus vult decipi, ergo

dicipiatur^139 .

Под защитой этого святого места находятся многочисленные харчевни для

благочестивых пилигримов. В одной из них я устроился со всем возможным

комфортом и уже собирался выпить чаю в тени тополей, как появился мулла и с

набожным видом пригласил меня посетить святое место. Поскольку мулле просто

захотелось выпить чашку чаю, я удовлетворил его жела-ние. Его дальнейшие

настоятельные просьбы убедили меня в том, что у него были также и денежные

намерения, а так как холодная мраморная плита, хранящая святой след, не

представляла для меня никакого интереса, тем более что во время своих

странствий я видел их предостаточно, мне ничего другого не оставалось, как с

помощью нескольких кранов (кран равен франку) избавиться от гостя и от

благочестивой обязанности.

На третий день путь лежал по низкой холмистой местности в сторону очень

известной в Персии и даже, я бы сказал, во всей Азии равнины Нишапур.

Джёлгей Нишапур (Нишапурская рав-нина) в глазах перса - это верх красоты и

богатства. Для него воздух там чище и благоуханнее, чем где-либо, ее вода -

самая сладкая в мире, плоды ее земли ни с чем не сравнимы, а когда он с

гордостью и радостью указывает на лежащие к северо-востоку горы, богатые

бирюзой и благородными металлами, можно себе представить, как сияют от

восторга его глаза, когда он говорит об этих местах своей родины. На меня

как равнина, так и лежа-щий в центре ее город хотя и произвели приятное

впечатление, но отнюдь не очаровали. На исторические памятники я едва ли

обратил бы внимание, если бы не один перс, который, узнав во мне иностранца,

подъехал ко мне и, не дожидаясь просьбы, начал сверх всякой меры

расхваливать свой родной город. "Что пользы в твоих словах!
– воскликнул я.

– Посмотри на лежащие вокруг руины! Это ты называешь цветущим городом?

Посмотри на эти сторожевые башни, которые землепашец воздвигает против

раз-бойничьих нападений туркмен; и это ты называешь культурой?". Но перс

твердо стоял на своем и оставался глух к моим возражениям. Наличие руин в

глазах иранца необходимо для создания картины культуры, и, несмотря на все

мои саркасти-ческие замечания, он рассказал мне все-таки о тысячах деревень

и водопроводах, которые находятся на этой равнине.

Не столь значительным оказался и сам Нишапур. На базаре полно

европейских и персидских товаров, однако напрасно пу-тешественник будет

искать здесь следы того богатства и тех памятников архитектуры, которые так