Чтение онлайн

Ризы. Напротив этих медресе находится Медресе-Мирза Улуг, которое в 828

(1434) году велел построить внук Тимура, страстный любитель астрономии, чье

имя оно и носит. Уже в 1113 (1701) году медресе сильно разрушилось. Здесь я

позволю себе привести слова источника, которым я пользовался: "В кельях

вместо учеников поселились ночные совы, а двери вместо шелковых занавесей

закрывала паутина". В этом здании помещалась всемирно известная

обсер-ватория, строительство которой было начато в 832 (1440) году под

руководством Гияс ад-Дина Джемшида, Муайида Кашани и ученого израильтянина

Силах ад-Дина Багдади и завершено под руководством Али Кушчи. Это была

вторая и последняя обсерватория в Азии. Первая была возведена известным

своей ученостью Неджм ад-Дином в Mapare при Хулагу. Мне показы-вали место,

где находилась обсерватория, но я смог различить *[163] *лишь кое-какие

следы, оставшиеся от нее. Эти три медресе образуют главную площадь, или

Регистан, Самарканда, которая, правда, меньше, чем Регистан в Бухаре, но

заполнена лавками и постоянной гудящей толпой.

На некотором расстоянии от них, вблизи Дарваза-Бухара, виднеются

развалины когда-то великолепного Медресе-Ханым, построенного китайской

принцессой, женой Тимура, из желания прославиться; в нем, как говорит

легенда, была тысяча учеников, и каждый из них получал из вакфа по 100 тилля

годового содержания. Эта цифра наверняка сильно преувеличена, но раз-валины,

на которых уцелели три стены и высокое фронтальное стройное здание более чем

в 100 футов высотой (пиштак), свидетельствуют о былом великолепии. Уцелевшая

часть с баш-нями и искусным порталом сплошь выложена мозаикой прекрас-ного,

ни с чем не сравнимого цвета и притом такой плотной, что мне с невыразимым

трудом удалось отколоть чашечку цветка, от которого у меня сохранился в

целости только внутренний бутон-чик из трех наложенных друг на друга

лепестков. Вопреки разорению, совершаемому с ревностным усердием, внутри,

где теперь расположилось депо конных повозок, сдаваемых внаем для поездок в

Коканд или Карши, все еще видна мечеть с чудом сохранившимся гигантским

рахле^102 , и еще многие десятилетия самаркандцам будет что ломать и

крушить, пока они не унич-тожат все окончательно.

Помимо названных монументальных памятников есть еще отдельные башни и

куполообразные постройки, творения про-шедших веков. Насколько это было

возможно, я обследовал их все, но, несмотря на все мои старания, не смог

обнаружить никаких следов знаменитой греческой и армянской библиотеки,

которую, согласно широко распространенному преданию, по-бедоносный Тимур

перевез в Самарканд для украшения своей столицы. Эта басня, каковой я ее

считаю, обязана своим проис-хождением чрезмерному патриотизму армянского

священника по имени Хаджатор, который будто бы приехал из Кабула в

Самар-канд и там нашел огромные фолианты на тяжелых цепях в баш-нях, куда ни

один мусульманин не осмеливался войти из страха перед джиннами. Позже, если

я не ошибаюсь, один французский ученый включил эту басню в "Историю армян",

и так как мы, европейцы, не менее жителей Востока любим позабавиться

вся-кими вещами, окруженными таинственным мраком, нам, т.е. нашим

исследователям древностей, захотелось поверить, что азиатский завоеватель

мира отправил несколько сот мулов, нагруженных греко-армянскими

манускриптами, за 120 перехо-дов в свою столицу, для того чтобы его татары

принялись изучать иноземные языки и историю.

Насколько мала наша вера в существование упомянутой библиотеки,

настолько категоричны возражения против любых утверждений, приписывающих

самаркандским памятникам архи-тектуры китайский характер. Правда, границы

сферы влияния *[164] *Китая отстоят только в 10 днях пути, но ведь до самого

Китая 60 дней езды, поэтому человек, имеющий хотя бы малейшее пред-ставление

о закрытых границах "Небесной империи", сразу поймет, как мало общего могут

иметь китайцы с закоренелыми мусульманами, не в меньшей мере сепаратистами.

Надпись на фасаде гробницы Тимура, с которой по стилю и украшающей ее

отделке более или менее схожи все остальные монументы Самарканда, ясно

доказывает, что мастерами были персы, и достаточно лишь сравнить эти

памятники с памятника-ми Герата, Мешхеда и Исфахана, чтобы увидеть, что это

искус-ство - персидское.

Но довольно о прошлом и истории Самарканда. В новом городе, стена

которого высится на расстоянии часа езды от развалин старой стены,

(Возможно, эти развалины просто указывают прежние границы предместий, так

как Р. Г. де Клавихо, приезжавший в 1403 г. в составе посольства ко двору

Тимура, рассказывает (как это явствует из перевода К. Р. Маркхэма, с. 172),

что цитадель стояла на краю города, т.е. там, где и сегодня. Пространство

между упомянутыми развалинами стены, где есть также глубокий ров, и новыми

стенами было, вероятно, заселено, но не принадлежало к городу.) шесть ворот

и несколько сохранившихся еще с прежних времен базаров, где продаются

знаменитые кожаные изделия и со вкусом изготовленные деревянные седла, эмаль

на которых сделала бы честь любому европейскому мастеру. Во время моего

пребывания в городе Тимура на базарах, больших площадях и улицах была

постоянная давка, потому что все было запружено вернувшимися из похода

войс-ками. Обычное же число жителей составляет, вероятно, не более 15-20

тысяч, из них две трети - узбеки, треть - таджики. Эмир, главная резиденция

которого находится в Бухаре, имеет обык-новение каждое лето проводить здесь

два-три месяца, потому что Самарканд лежит более высоко и преимущества в