Чтение онлайн

Продолжая наш обзор вкруг стен Иерусалима, мы достигли теперь Вифлеемских или Яфских ворот, которые находятся возле замка Давидова, на горе Акре. Эта часть Иерусалима от Вифлеемских ворот, где находилась башня Псефина, до храма Гроба Господня, составляющая теперь западный угол города, – не существовала во время Спасителя; это была, по словам Иеремии, юдоль мертвых, названная после Голгофою, на которой попрана Смертию смерть! Обогнем стены этой священной части города и перейдем на его северную сторону: эта линия небольших холмов, покрытых масличными рощами, и противоположная стенам города, называлась высотою Гионскою, а далее – Везефа.

Везефа, некогда северное предместье Иерусалима, вышла теперь из стен города; это поле битвы крестоносцев. Отсюда Иерусалим не представляет другой обороны, кроме стен с бойницами, без бастионов и без рвов; высота стен неровная, потому что скалы часто входят в их состав; а окрестные холмы, несколько подалее, находятся почти наравне с их высотою, на ближний пушечный выстрел. Постройка стен иерусалимских очень тверда, особенно в основаниях, где часто видны камни необычайной величины, принадлежащие, конечно, временам отдаленнейшим. Самые огромные видны на углу горы Мории, при повороте стены от востока к западу. При каждом изгибе стены построены крепкие четверосторонние башни и сверх того, во многих местах, полубашни. Всех башен 40, а полубашен 26. Все стены с ложены из больших тесаных камней, в несколько рядов в глубину, и связаны крепкою известью. Средняя высота стен в 50 футов. Не нужно говорить, как легко овладеть Иерусалимом в наши времена; но не то было для крестоносцев, которых война похожа была на Маккавейскую. Они действовали не артиллериею, а подвижными башнями. Левое крыло их армии, находившееся против Дамасских ворот, по обеим сторонам Дамасской дороги, примыкало к оврагу Элеонскому или к долине Иосафатовой; тут были Годфред и два Роберта, Нормандский и Фландрский. В центре против угловой башни, или против куполов храма Гроба Господня, расположено было войско Танкреда. Часть возвышений Гигона и Святого Георгия, у вышнего водоема Гигонского, против замка Давидова, занимал Раймонд, граф Тулузский. Отделенный от города глубоким оврагом Гиномским, он не мог бы принять решительного участия в деле и потому отважно перешел на гору Сионскую, которая, как и теперь, не входила в состав города. Находясь почти лицом к лицу против стен города, по малому пространству площади этой горы, он был беспрестанно под дождем стрел, а позади себя имел ущелья Силоамские и Гиномские; воины укрывались несколько за стенами церкви Тайной Вечери и воспламенялися подле этой святыни геройским восторгом, восклицая: Dieu le veult! Недостаток в воде и зной были главнейшими врагами крестоносцев. Слабый источник Силоамский иссякал беспрестанно. Теперь войско европейское, после нескольких часов канонады, пошло б на штурм; а тогда нужно было снабжать себя лесом для постройки подвижных башен. Окрестности Иерусалима были в то время так же дики и обнажены, как и теперь; лес привозим был на верблюдах, из Галилеи. Святая доблесть крестоносцев все превозмогла. Превосходная и верная картина их подвигов, высоких чувств и даже местности самого Иерусалима будет всегда трогать сердце человеческое в бессмертных октавах Торквато Тасса.

Перед штурмом крестный ход, направленный из Гефсимании чрез долину Иосафатову и Силоамскую, обошел город, под стрелами неверных, до самого Сиона. Крестоносцы овладели Иерусалимом после двухдневного кровопролитного штурма. В самое решительное время появился на горе Элеонской исполинский рыцарь с мечом и щитом в руках, ободряющий своими телодвижениями воинов Креста; он был видим почти отовсюду. Крестоносцы проникли в Иерусалим чрез врата Гефсиманские, в самый час, когда Спаситель мира предал на кресте Дух Свой Отцу Небесному. Хотя врата Гефсиманские или Овчие не изменились, но северо-восточная часть города была не так приближена к скату в овраг Элеонский. Теперешние укрепления были возобновлены Солиманом, в 1543 году.

На самом поле битв крестоносцев, с северной стороны города находятся пещеры Иеремии, гробницы Царские и Судей Израилевых, иссеченные в каменистых холмах. Ближе к городу, несколько правее от Дамасских ворот, под значительным возвышением находятся огромные пещеры Иеремии; здесь, вероятно, была каменоломня. Это место в уважении у мусульман; оно находится во владении у одного дервиша, который развел перед входом в пещеру небольшой садик, огородя его решеткой; вход у него под ключом, и он впускает туда за небольшую плату; тут же кладбище. Пещера эта, неправильного образования, имеет сажен 5 в вышину и сажен 8 в глубину; она поддержана двумя каменными подпорами, выделанными при ломке камня; тут есть место моления мусульман. В этой пещере, по преданиям, Пророк Иеремия питал глубокую задумчивость свою и проливал втайне слезы о Иерусалиме.

В одном объеме с этою пещерою, насупротив ее, в стене скалы, находятся крипты, в которых видно большое искусство и великий труд; они ускользнули от обзора путешественников [66] . Они состоят из двух обширных вертепов, расположенных в два яруса. Туда входят чрез неправильное отверстие, но внутренность украшена искусством зодчего. Красивый свод верхнего вертепа поддержан в самой середине одною круглою готическою колонною; из помоста сход в нижний ярус, который гораздо обширнее. Также и там вся тяжесть огромного свода смело поддержана посередине, только одним четыресторонним столпом, расходящимся вместе со сводом разными огивами; этот столп основан на массивном пьедестале; весь помост покрыт до основания колонны водою. Теперь здесь дождевое водохранилище дервиша; слабый свет, проходящий сюда сверху, делает это место необыкновенно живописным. Своды и колонны обоих ярусов высечены в скале. Какому времени принадлежат эти прекрасные крипты – и на какой предмет они созданы? Можно предполагать с вероятием, что они вместе с вышеописанною пещерою служили темницею, подобно как латомии или каменоломни Сиракузские, и что это самая та темница, в которую был заключен Пророк Иеремия за его грозные предсказания царю Седекии: «И взяша Иеремию и ввергоша его в ров Мельхиин, сына царева, иже бяше во дворе темничнем: и свесиша его ужами в ров, в рове же не бяше воды, но тина, и бяше в тине Иеремия» (Иер 38:6). Это довольно точное описание этого места. Готическое украшение колонны в первом ярусе также объясняется одним местом Никифора: «Святая Елена, – говорит он, – совершила удивительный труд во рву Иеремии» [67] . Итак, царица Елена употребила резец зодчего на украшение мрачной темницы, освященной заключением великого Пророка.

Лист рукописи «Путешествия» с рисунком Крипты возле пещеры Пророка Иеремии

Несколько далее от пещер Иеремии, к северу, находятся гробницы царей. Это название оспаривают многие. Большая часть царей Иудейских погребены или на Сионе, или в других местах Иерусалима; но в Библии сказано о смерти Озии: «И успе Озия со отцы своими, и погребоша его со отцы его в поли царских гробов» (2 Пар 26:23). Иосиф Флавий также помещает гробницы семейства Иродов на северном поле Иерусалима; по этим двум важным указаниям, особенно по первому, гораздо вероятнее признавать эти гробницы царскими. Мы не можем согласиться с знаменитым Шатобрианом, который, основываясь на одном месте Павзания и на словах Вилалпанда, приписывает их Елене, супруге Монобаза, царя Адиабинского, жившей с сыном своим в первом веке и умершей в Иерусалиме; тем более, что на ее памятнике стояли пирамиды; род зодчества совершенно несвойственный этим гробницам, которые принадлежат к числу спэосов, а не памятников, и также потому, что число погребальных комнат и гробниц принадлежит большому поколению.

По приближении к этим гробницам открывается перед вами род квадратного бассейна, иссеченного в каменном слое футов на 15 или более в глубину; спустясь туда, вы видите налево большую пещеру, высеченную правильным четвероугольником; она украшена широким карнизом и двумя фризами самой изящной резьбы; первый фриз, большой, находится под самым карнизом, а другой, меньший, составляет оконечную кайму входа. Украшение первого фриза расположено таким образом: триглиф, кольцо, аканфовые ветви, дубовый венок, гроздь виноградная и обратно дубовый венок, аканфовые ветви, потом триглиф прежде кольца; оконечный фриз равно прелестен, но это уже гирлянда из разных растений. Войдя под плоский свод пещеры, вы видите налево, в боковой стене, почти засыпанное отверстие: это настоящий вход в погребальное жилище. Чтоб проникнуть туда, надобно проползти на животе, и тогда вы выйдете в правильную квадратную комнату. Сквозь три стены ведут три двери в разные комнаты; всех комнат семь. Во всех стенах видны ниши для гробов и во многих из этих нишей высечены на средней стене три маленькие треугольника. Но что заслуживает особенное внимание – это двери; они высечены из цельного камня; резьба разделяет их на две части; петли этих дверей из того же камня, и стенные вереи, на которых они висели, также каменные. Двери лежат повержены на земле. Гробницы высечены из отдельных камней. На узких наружных простенках этих гробниц вырезано по одному дубовому венку; внутри гроба выделано изголовье для мертвеца. Крыши с чешуйчатою резьбою. Главные гробницы находятся в последней комнате, направо; они разбросаны в ужасном беспорядке; туда ведет небольшой спуск. В знойный день духота там нестерпима, и невольно поспешаешь на Божий свет.

Гораздо далее от этих великолепных спэосов, по направлению Дамасской дороги, видны стены скал, вертикально обрезанные; в них другие жилища смерти, состоящие из пещер, в два яруса; их называют гробницами Судей израилевых. Туда стекаются втайне и в положенное время евреи, и это место находится у них в особенном почитании. Множество еврейских надписей испещряют стены этих катакомб; они не менее замечательны по их обширности и по числу комнат; но там нет ни украшений, ни дверей, ни гробниц. Снаружи скал заметны еще остатки ступеней для спуска с поверхности земли.

На возвратном пути в Иерусалим к Дамасским воротам, налево от ворот, близ самых стен, виден ров, высеченный в каменном слое; там есть пещера, в которой заключается небольшое водохранилище. На краю рва стоит каменная водопойня для скота, – а водопойня эта есть одна из тех царских гробниц, о которых мы говорили, – перенесенная кем-то сюда из ее векового мрака!

Продолжая идти от Дамасских ворот вдоль стен на восток, мы выходим к обрывистому спуску в овраг Элеонский. На этом пространстве (около 230 сажен) не находится ничего примечательного кроме уничтоженных Иродовых ворот. Саженях в 65 от них кончаются северные стены Иерусалима башнею, которую франки называют Танкредовою. Здесь поворачивают стены Иерусалима на юг, вдоль обрывов Элеонского оврага или долины Иосафатовой. От угловой башни Танкредовой следуя по крутизне Элеонского оврага, мы достигаем, мимо небольшого водохранилища, ворот Гефсиманских, откуда мы начали свой обзор вокруг стен Иерусалима.

Я видел Иерусалим в два разные времена: во время Святой Пасхи, когда каждый дом наполнен поклонниками от всех концов земли; когда с самого рассвета на всех крыльцах разложены различные духовные изделия для продажи странникам; когда дворы монастырей наполнены нагружаемыми или разгруженными верблюдами – тогда только одни кварталы мусульманский и еврейский остаются в поразительном безмолвии и опустении. Видел я также Иерусалим через месяц после Святой Пасхи, когда и христианский квартал входит в то же безжизненное положение, и тогда Иерусалим является в его запустении библейском; в этом виде он для меня утешительнее; в его запустении видна неизъяснимая святость! Тогда можно воскликнуть с Пророком: Просите мира Иерусалиму: да благоденствуют любящие тебя! Да будет мир окрест стен твоих, благоденствие – в чертогах твоих! Ради братьев моих и ближних моих, говорю я: «мир тебе!» Ради дома Господа Бога нашего, желаю блага тебе! (Пс 121:6–9)

В этом же псалме сказано: «Иерусалим устроенный как город, слитый в одно» (Пс 121:3). Этот последний стих замечателен тем, что он определяет и теперь общее построение города: здания иерусалимские, как и прежде, почти все связаны между собою аркадами; часть улиц Иерусалима находится под сводами и часть открытая. Дома иерусалимские грубого зодчества, каменные и глиняные, – по обычаю Востока без крыш, с террасами и с куполами посереди; они облечены в белый однообразный цвет, сливающийся в одну массу; одни купола храма Гроба Господня и мечети Омаровой приметно отделяются из этой нестройной груды. Несколько вершин бедных минаретов, кипарисов и тощих пальм возвышаются там и здесь. Жизнь не видна на улицах, она во внутренних дворах домов или на террасах; но и там такая тихая, что едва заметна. Решетчатые окна, без стекол, обращены по большей части на дворы. Главные улицы намощены большими камнями без всякого уравнения и трудны не только для лошадей, но даже и для пешеходцев; на иных однако есть тротуары; отдаленные улицы не мощены, многие из них ведут к пустырям или к развалинам; почти вся северная часть города состоит из таких заглохших пустырей. Вы видите из этой картины бедность Иерусалима, но со всем тем вид Иерусалима с горы Элеонской, как мы уже сказали, вдохновителен и чрезвычайно живописен. Вот имена главных улиц: Гаратуль-алам (страстной путь или путь печали), которая идет от ворот Гефсиманских до храма Гроба Господня; та, которая идет от храма мимо монастырей греческого и католического, называется Гаратуль-Нассара, то есть улица христиан. Гарат Сукуль-Кебир идет от замка Давидова, мимо базара к ограде мечети Омаровой. Гаратуль Аммуд – от Дамасских ворот, мимо базара, до Сионских ворот. Гаратуль Муслим – между мечетью Омара и храмом Гроба Господня. Гаратуль Арман, армянская, в квартале армян. Гаратуль Юд, Иудейская, в квартале евреев. Гаратуль Маграби или Варварийская – возле Гнойных ворот. Гаратуль Саххара – от Иродовых ворот мимо церкви Св. Анны к купальне Овчей.