Чтение онлайн

– Нет, ломать устои и нарушать традиции в масштабах страны я не собираюсь, помилуйте, но свою жизнь я построю сама! Мне не нужно ничье одобрение и защита, кроме моей семьи, для меня важно только их мнение, а еще тех людей, которые не станут воспринимать меня как красивую бессловесную куклу, слепо подчиняющуюся трем мужчинам в своей жизни – отцу, мужу и сыну!

Ниу передохнула и продолжила:

– Бай Юн охарактеризовал Вас как образованного и выдающегося молодого человека, как незаурядную личность, пользующуюся известностью. По его словам, нестандартность мышления и знания позволили Вам, торговцу, снискать уважение в среде ученых и аристократов.

Оказалось, что все же Вы – дитя своего времени и не способны видеть дальше привычных границ, определяющих положение мужчины и женщины в обществе. Ваши искренние сомнения в моем авторстве показывают, что Вы не считаете женщин, воспитанных и проводящих жизнь на заднем дворе, мыслящими субъектами, самостоятельно думающими единицами, которые могут использовать свои мозги не только для следования заветам предков и исполнения воли мужской «богоподобной» (Ниу скривилась) триады, но и для оригинальных размышлений и творчества, выходящего за рамки «женских добродетелей».

Мужики-аборигены сидели, боясь пошевелиться, настолько мощной в этот момент была аура единственной женщины в кабинете.

– Открою Вам, уважаемый Чжао Ливей, один секрет: думая так, Вы глубоко заблуждаетесь! И Вы не знаете женщин! Немудрено, что такие, как Чунтао, вертят мужчинами, рассуждающими также, как хотят! Не развивая женский ум, аналогично своему, чтением, анализом и размышлениями, ограничивая их общение семьей и себе подобными, Вы, мужчины, вынуждаете этих затворниц развивать хитрость, изворотливость, лживость и коварство, чтобы управлять Вами через постель, добиваясь своих целей, или губите в них все живое и творческое, превращая фактически в предметы интерьера и сосуды для вынашивания потомства, низводя до положения домашней живности типа кошки или собаки, или того хуже!

Представители сильного пола, застыв как сурикаты, слушали Ниу в полной тишине, подавленные её откровениями и напором. А иномирянка уже пожалела о своей горячности, но решила-таки довести монолог до конца.

– Возможно, я не стала бы никогда и никому говорить подобное, но опыт почти смерти, к которому меня подвели события последних месяцев, заставили пересмотреть планы на жизнь и поведение относительно моего окружения. Никому более я не позволю диктовать мне, как жить и что делать, я буду сама воплощать свои задумки в жизнь, и если кто-то считает такое поведение для девушки неприемлемым, пусть остается за пределами моего круга общения. Еще раз повторюсь: всё вышесказанное касается только меня и моей семьи, я никому не навязываю свою точку зрения и прошу простить меня за продемонстрированную резкость высказываний. Я пойду. Сяо Юн, ты можешь остаться, не торопись. – И Ниу направилась к выходу из кабинета.

И уже у порога, повернувшись к ошеломленному Ливею, задала вопрос:

– Господин Чжао, что Вы вкладываете в понятие «измена»?

«Прибабахнутый» выступлением девушки Ливей несколько мгновений не мог прийти в себя от неожиданности, но все же собрался и медленно произнес:

– Ну-у-у, измена – это предательство… неверность..

– Чему или кому?

Ханьфу-мэн немного оживился, поерзал на стуле и пылко ответил:

– Императору, разумеется, данному партнеру слову, обязательствам, взятым на себя…Ах, да, прелюбодеяние…

Ниу раздраженно махнула рукой:

– Да, да, конечно, императору, партнеру…А что касается, например, жены или невесты? Измена им Вами в этом перечне предусматривается? И что Вы имели в виду под прелюбодеянием?

Чжао-шаое недоуменно уставился на собеседницу: о чем это она? При чем тут его гипотетическая жена?

Ниу саркастически ухмыльнулась:

– О, как… Вы удивлены?! Действительно, как можно, думая о значении измены, вспоминать жену или невесту? Разве может муж изменить жене? Наличие наложниц и прочих…развлечений не есть измена, ведь жена должна заботиться о физиологических потребностях мужа и во всем потакать ему, не имея права ревновать, если, помимо неё, его взор или части тела проявляют интерес к другим особям ее пола... или…? Неважно! В этом ее священный долг! Так что никакой измены в отношении жены нет и быть не может в принципе...

Чжао Ливей машинально кивнул…

– А вот прелюбодеяние – это грех исключительно женский, страшный и постыдный! Имея мужа, она смеет вожделеть другого мужчину! Даже если муж не удовлетворяет потребности жены, ей следует смиренно терпеть неудобства и боль от небрежения мужчины, поскольку таково ее предназначение в мире живых! Мужчина рожден повелевать, он велик по определению, женщина же примитивна и рождена для служения ему. Они не равны ни в чем, ведь так, господин Чжао?

***

Бай Ниу договорила и ушла, хлопнув дверью, расстроенная и злая на саму себя: определенно, гормоны! Раньше она не позволяла себе таких выходок! Деду было бы стыдно за неё! Да ей и самой было стыдно – устроила, понимаешь, феминистский демарш! Безумие какое-то! Все-таки ханьфу-мэн ей понравился, и его сомнение в ее умственных способностях обидело и спровоцировало этот взрыв откровений...

Смерть, перерождение, проблемы, новое окружение и впечатления привели к перенапряжению нервной системы молодого тела и вот результат–эмоциональное выступление из-за пустяка, по сути... Как ей теперь взаимодействовать с ними?

Ниу расстроено вздохнула, умылась и легла, надеясь уснуть и решить проблему утром. С братом, разумеется.

***

Экспрессивный, но очень глубокомысленный монолог девушки потряс мужскую часть прежде гармоничного собрания и поселил неловкость между ними: Бай Юн испугался за сестру, Хироюки еще глубже задумался об особенностях подопечной, а Ливей вообще переживал когнитивный диссонанс, хотя и не знал, что это такое.

Поэтому они быстро распрощались и разошлись по своим комнатам, одинаково неуверенные в завтрашнем дне.

Чжао Ливей задал поднявшемуся самураю только один вопрос:

– Хироюки, я дурак, да?

Тайра-сама серьёзно ответил:

– По-моему, несомненно! К моему счастью…– и ушел вслед за братом девушки, оставив хозяина кабинета размышлять о сказанном.

Глава 40

Наутро брат и сестра покинули свой номер, воспользовавшись особым выходом, ещё до завтрака. Мужчины ожидали подобного и, в молчании проглотив утреннюю еду, отправились каждый в свою сторону, отложив разбор полетов на потом.

– Сестра, что это было вчера? – с тревогой спросил Юн, когда ребята нашли в городе ларек с лапшой и сели завтракать.

– Сяо Юн, прости меня! –Ниу смущенно опустила покрасневшее лицо почти в миску с испускающей возбуждающий аромат едой. – Мне так стыдно! Веришь, я давно так не срывалась! Да я вообще так не позорилась никогда в своей жизни!

Девушка подняла голову и продолжила:

– Единственное оправдание, которое приходит мне на ум – виноват стресс, то есть, вся история с моим приходом сюда, все события и напряжение последнего времени привело к эмоциональному взрыву. Откат пошел, короче. Ну, это как выпрямление тетивы после выстрела: стрела улетела, а тетива еще вибрирует и звенит, понимаешь? Еще и тело молодое, гормоны бушуют… – заметив недоумение на мордашке парня, Ниу пустилась в объяснения:

– Это немного сложно для тебя, но гормоны – такие активные вещества, вырабатывающиеся в некоторых органах человеческого тела. Они поступают в кровь и оказывают влияние на обмен веществ в организме и наши физиологические функции: ходьба, бодрствование, рост, желания...

Проще говоря, они как специи в блюдах: могут усилить вкус или ослабить, изменить полностью. К воздействию гормонов особо чувствительны люди в юности. Отсюда и излишняя эмоциональность, или, например, резкий рост за короткое время или прыщи на лице в твоем возрасте, улавливаешь?