Путешествие в Россию
Шрифт:
«Ньютонизм для дам», первоначально посвященный «великому уму» — Фонтенелю, — популяризировал в форме диалога научные идеи Ньютона, в защиту которых (в частности, ньютоновой оптики) Альгаротти выступил еще во время обучения в Болонском университете. Сочинение итальянского литератора получило благожелательные отзывы многих современников, в том числе и Вольтера, который в это же время занимался распространением ньютоновых идей и написал книгу «Элементы философии Ньютона», увидевшую свет в 1738 г., на год позднее итальянского издания «Ньютонизма для дам».
Книга принесла широкую известность Альгаротти как ученому и вызвала похвальные отзывы. Вольтер, в частности, откликнулся сонетом, начинавшимся словами:
On a vante vos Murs batis sur l’Onde, Et votre Ouvrages est plus durable qu’eux: Venise et lui semblent faits par les Dieux, Mais le dernier sera plus cher au Monde. [559] Все превозносят Стены над Волной — Но долговечнее ваш Труд под небесами: Венеция и он вдохновлены Богами — В веках скорей прославится второй.559
Algarotti F. Opere… Т. II. 1778. Р. 11.
Вольтер утверждал, что трудам его итальянского друга обеспечено бессмертие. Восхищаясь универсальностью познаний Альгаротти, Вольтер сравнивал его с «чудесным Богом», открывающим перед взором «бескрайние просторы небесных сфер» и распространяющим подобно «Богу поэзии» свет.
«Ньютонизм для дам» привлек также внимание А. Кантемира, находившегося в 1732–1738 гг. на дипломатической службе в Лондоне, где он усовершенствовал знание итальянского языка, знакомого ему с детства. В этом ему помогло общение с поэтом Паоло Ролли, переводчиком и пропагандистом творчества Шекспира в Италии, который много лет жил в Англии. Ролли же помогал Кантемиру переводить сочинение его отца Д. Кантемира «История Оттоманской империи» с латыни на итальянский язык.
В те же годы Кантемир познакомился в английской столице с несколькими итальянскими дипломатами: Дж. Замбони (Zamboni), Дж. Оссорио (Ossorio), В. Пуччи (Pucci) и другими, которых называл своими «собратьями» и в обществе которых любил проводить досуг. [560]
С аббатом Гуаско уже в Париже, где Кантемир находился в ранге посла, он переводил на итальянский язык свои сатиры.
Знакомство Альгаротти с А. Кантемиром состоялось в 1736 г., и между русским дипломатом и поэтом и итальянским писателем сразу же завязались дружеские отношения. Кантемир высоко ценил Альгаротти, о чем сообщал в одном из своих писем: «Он мой личный друг. В беседе он держится естественно и непринужденно, он очень остроумен и образован». [561]
560
См.: Письмо А. Кантемира к аббату Пареттти от 6 июля 1738 г. // Майков Л. Н. Материалы для биографии A. Д. Кантемира с введением и примечаниями проф. B. Н. Александреенко. СПб., 1903. С. 108. (Сб. Отд. рус. яз. и словесн. Импер. Акад. наук. Т. LXXIII). См. также: Пумпянский Л. В. Очерки по литературе первой половины XVIII века // XVIII век. Сб. статей и материалов / Под ред. академика А. С. Орлова. М.; Л. 1935. С. 89; Grasshoff Н. A. D. Kantemir und Westeuropa. Berlin, 1966. S. 109. Написание фамилии Замбони следует традиции, существовавшей в России в XVIII–XIX вв. В современном языке: Дзамбони.
561
Письмо А. Кантемира к маркизе Монконсель от 10 июля 1738 г. // Майков Л. Н. Материалы… С. 110. (В современном языке: Монконсей).
Кантемира и Альгаротти сблизил также интерес к научным и философским вопросам, характерный для эпохи Просвещения. За несколько лет до встречи с Альгаротти Кантемир перевел на русский язык книгу Фонтенеля «Беседы о множественности миров», назвав ее «Разговоры о множестве миров», которая была опубликована лишь в 1740 г. [562] «Ньютонизм для дам», имевшийся в итальянском оригинале в парижской библиотеке Кантемира, был переведен им под названием «О свете». Занимаясь этим переводом, Кантемир постепенно отходит от картезианства и становится последователем философии Ньютона, что находит отражение и в его творчестве. [563] Альгаротти в «Предуведомлении читателям» в издании «Ньютонизма для дам» (1739) благодарит Кантемира за перевод его книги, высоко оценивает знание итальянского языка своим русским другом, а его самого называет «провозвестником ньютонизма в обширной Российской Империи» и выражает надежду, что это «истинное Учение» благодаря Кантемиру в скором времени будет распространено повсюду. [564]
562
См.: Буранок О. М. «Разговоры о множестве миров» Фонтенеля в переводе Антиоха Кантемира и жанр «разговора» в русской литературе первой половины XVIII в. // Антиох Кантемир и русская литература / Отв. ред. доктор филол. наук А. С. Курилов. М., 1999. С. 140–153.
563
См.: Серман И. З. Антиох Кантемир и Франческо Альгаротти // XVIII век. Сб. 21. М., 1999. С. 58–60; Rotta S. Russia 1739: il filosofo sedentario e il filosofo viaggiatore // Settecento Russo e Italiano a cura di M. L. Dodero e C. Bragone. Atti del Convegno: Una finestra sull’Italia. Tra Italia e Russia, nel Settecento. Genova, 25–26 novembre 1999. Facolta di Lingue e Letterature Straniere. Milano, 2002. P. 37–38.
564
Algarotti F. Newtonianismo per le dame owero Dialoghi sopra la luce, i colori e l’attrazione. Napoli (Venezia): G. Pasquali, 1739. S. p. См. также: Серман И. З. Антиох Кантемир… С. 60–61.
Следует заметить, что общественный деятель, ученый и писатель М. Н. Муравьев (1757–1807), высоко оценивший сочинение итальянского литератора, отметил: «Фонтенель нашел себе достойного подражателя в Графе Алгаротти (так у М. Н. Муравьева. — И. В.), который оказал такую же услугу Невтоновой философии, какую предшественник его Декартовой. Прекрасное сочинение его имеет всю прелесть романа и сладость итальянского языка возвышается нечувствительно, описывая откровения Невтоновы». [565] И в XX столетии «Ньютонизм для дам» был известен в русских научных кругах; на него, в частности, сослался академик С. И. Вавилов в книге «Исаак Ньютон» (1643–1727), вышедшей в свет к 300-летию со дня рождения Ньютона (1943; 4-е изд.: 1989).
565
Муравьев М. Н. Поли. собр. соч. Ч. 1–3. СПб., 1819–1820. Ч. 3. 1820. С. 228. См. также: Сомова С. Я. Франческо Альгаротти и его сочинения в русских книжных собраниях XVIII в. // Русские библиотеки и их читатель (Из истории русской культуры эпохи феодализма): Сб. / Под ред. академика Б. Б. Пиотровского и С. П. Луппова. Л. 1983. С.190.
С переводом Кантемира связано написание Альгаротти стихотворного послания на имя русской императрицы: «Ее Величеству Анне Иоанновне, императрице Всея Руси». [566] Дж. Маццукелли, первый биограф Альгаротти, еще при жизни итальянского литератора писал: «Князь (А. Кантемир. — И. В.), с которым граф Альгаротти познакомился в Лондоне, сообщил ему, что этот перевод был предназначен для усопшей императрицы Яновны (Анны Иоанновны. — И. В.), и это послужило для Альгаротти поводом сочинить на имя императрицы стихи…» [567]
566
«Alla Maesta di Anna Giovannona, imperatrice delle Russie» // Algarotti F. Opere… Т. IX. 1783. P. 228–230. Первоначально ода называлась «Священному Императорскому Величеству Всея Руси» («Alla Sacra Imperial Maest`a di tutte le Russie») и была издана вместе с книгой «Ньютонизм для дам» (Napoli (Venezia): G. Pasquali, 1739). Альгаротти переработал оду и под новым названием включил ее в двухтомник своих «Избранных произведений» («Alla Maesta di Anna Giovannona, imperatrice delle Russie» // Opere varie del Conte Francesco Algarotti Ciamberlano di S. M. il Re di Prussia е Cavaliere dell’Ordine del Merito. Venezia: G. B. Pasquali, 1757. Т. II. P. 424–426). Затем ода вошла в собрания сочинений Альгаротти. Первый русский перевод оды принадлежит Ю. Н. Ильину: Франческо Альгаротти и его «Путешествие в Россию» // Всемирное слово. 2005. № 17–18. С. 21–22.
567
Mazzuchelli С. Gli scrittori d’ltalia, cioe notizie storiche e critiche intorno alle vite e agli scritti dei Letterati italiani. Brescia, 1753–1764. Vol. 1–2. 1753. Vol. 1. P. 482. См. также: Володина И. П. Фр. Альгаротти и А. Кантемир (К истории одного стихотворного послания) // Литература в зеркале эпохи. СПб., 1999. С. 41–47.
Написанное в торжественном хвалебном тоне с использованием многочисленных метафор и иносказаний, не все из которых поддаются точной расшифровке, это послание по жанру представляет собой торжественную оду в «пиндарическом стиле», господствовавшем в литературе в начале XVIII в. Прославляя Анну Иоанновну как мудрую правительницу, Альгаротти видит в ней «наследницу гения Петра». Она — «оплот державы россов», ее Минерва и Юпитер. В великой душе Анны Иоанновны соединяются доблести римских императоров Тита и Траяна, «пыл Цезаря и Августова мудрость». Подобные классические ассоциации были данью поэтической традиции XVIII в.
Альгаротти сравнивает русскую императрицу с «Божеством» («Nume»), приносящим радость всему миру, который готов исполнять ее желания. Чтобы усладить ее слух гармонией созвучий, с италийского неба прилетает муза лирической поэзии Эвтерпа, гордая своей миссией, а из Франции — богиня цветов Флора, увитая розами, которая перед взором Анны Иоанновны создает «новую отраду» и «новое изумленье».
Очевидно, Альгаротти имеет в виду известный грот, замечательное архитектурное строение Летнего сада. В XVIII в. гроты были обязательной принадлежностью увеселительных регулярных парков. Грот строился по проекту архитектора Г. И. Маттарнови (1714–1719) и достраивался Н. Микетти (до 1723 г.). Он стоял на берегу Фонтанки и был разрушен сильным наводнением 1777 г. Своей красотой и изяществом грот привлекал к себе внимание всех посещавших Петербург иностранцев. «Превосходнейшим из сооружений в самом саду является грот, снаружи и изнутри весь в мраморных скульптурах», — писал в «Путевых заметках о России (1735–1736)» шведский ученый К. Г. Беркг. [568] Более подробное описание грота оставил русский архитектор М. Г. Земцов. Говоря о нарядном внешнем виде грота, внутри напоминавшего пещеру, зодчий дает подробное описание его внутреннего устройства: стены грота были облицованы раковинами, пестрыми мелкими камнями и толченым стеклом. В центральной зале находился фонтан со статуей Нептуна, украшенный большой раковиной и фигурами морских коней, фонтаны располагались и в боковых залах. В заднем помещении был устроен водяной орган, который приводился в действие напором воды. Во время пуска фонтанов орган начинал играть, и в гроте раздавалась мелодичная музыка. [569]
568
См.: Беспятых Ю. Н. Петербург Анны Иоанновны в иностранных описаниях. СПб., 1997. С. 273, примеч. 205.
569
См.: Дубяго Т. Б. 1) Летний сад. М.; Л., 1951. С. 36–38; 2) Русские регулярные сады и парки. Л., 1963. С. 70–71; Семенникова Н. В. Летний сад. Л., 1970. С. 38; Долбнин В. Г. Грот в Летнем саду. История исчезнувшей постройки // Ленинградская панорама. 1983. № 10. С. 36–37.
Называя Анну Иоанновну «Augusta Donna» (Царственная владычица), Альгаротти видит ее заслугу в разумном правлении, воплощающем в себе идею просвещенного абсолютизма, сторонниками которого в XVIII в. были многие в Западной Европе. Мудрость Анны Иоанновны, по его мнению, проявилась прежде всего в том, что она призвала к своему трону «наставницу истины» — Философию, которая как затворница ютилась прежде в портиках Падуи или Оксфорда, известная лишь немногим посвященным. И хотя первое издание «Ньютонизма для дам» было посвящено Фонтенелю, «старому картезианцу», как назвал его Вольтер в одном из писем к Альгаротти, самому итальянскому писателю ближе была ньютонова философия. Победу ньютонизма над картезианством Альгаротти изображает в виде живописной картины: в живительных лучах «Ньютонова Солнца» рассеиваются грезы Картезия (Декарта, которого Альгаротти в посвященном ему специальном очерке [570] назвал «наперсником Природы» и «светочем Мира философов») и мысли его уносятся к берегам родной Сены и к Храму, жрецом которого он был и который до сих пор гордится своей славой Алтаря Франции.
570
«Saggio sopra il Cartesio» // Algarotti F. Opere… Т. IV. 1779. P. 273–319.
Так в форме иносказания Альгаротти говорит о знаменитом янсенистском монастыре Пор-Руаяль, крупнейшем центре философской и литературной жизни Франции в XVII в. С Пор-Руаялем были связаны многие писатели, в том числе Паскаль и Расин. Последователи Декарта преподавали его философию в школе Пор-Руаяля, просуществовавшей до 1790 г.
Продолжая тему ньютоновой философии, Альгаротти от Парижа обращается к Петербургу, и здесь, в «семье философов», окружающих трон, первое место по праву должно принадлежать Ньютону. Альгаротти высказывает пожелание, чтобы Ньютон «узнал» язык русской императрицы.