Чтение онлайн

Есть только один способ это узнать.

Глава 36

С чего Рэйвин взяла, что он собирался спросить вовсе не об этом? Да и на вопрос это не особо походило.

И все же его заявление немного сбило ее с толку.

Завязать во мне узел? Как Тайхи? Это была сексуальная функция, на которую были способны лишь определенные виды.

Жар отхлынул от ее лица — не от страха, а от осознания. Так вот что это за извилистое кольцо у основания его члена! Это был величайший момент «рукалицо» в ее жизни.

Она держала его, лизала, чувствовала, как оно набухает, и так и не сложила два и два. С другой стороны, откуда ей было знать? Она никогда раньше с таким не сталкивалась.

В ее зрении вспыхнули фиолетовые искры. Вся неловкость от только что сказанного Мерихом исчезла, и он потянулся вперед, чтобы взять ее за подбородок.

Он слегка приподнял ее, так что она наполовину высунулась из воды, и прижался передними клыками к ее щеке. Его дыхание обдало ее, запутавшись в волосах возле уха.

— Да, мое маленькое звездное сияние, я хочу завязать узел в этом твоем хорошеньком теле, — пророкотал он своим грубым голосом, заставив ее содрогнуться.

Тихий писк сорвался с ее губ, когда он обвил рукой ее талию и полностью вытащил из воды. Он усадил ее на свои скрещенные ноги так, что ее колени легли ему на бедра, а тыльные стороны стоп оказались на его голенях.

Мое маленькое звездное сияние? Он никогда раньше меня так не называл.

Он называл ее маленькой феей, но без приставки «моя». Кто этот собственник-Сумеречный Странник и что они сделали с Мерихом? Она не думала, что он когда-нибудь даст ей игривое прозвище.

— Мое маленькое звездное сияние? — прохрипела она, когда он провел языком от ее ключицы к линии челюсти. — Разве ты не можешь называть меня Рэй?

— Я не хочу называть тебя так, как все остальные, — произнес он, облизав ее ухо. — Я хочу назвать тебя в честь чего-то яркого и завораживающего, прямо как ты.

От таких сентиментальных слов она просто таяла в его больших руках.

Ее соски, смягчившиеся от тепла его тела, прижатого к ее, снова затвердели. Нежность разлилась внизу живота и только усилилась, когда он начал слизывать капли воды с ее груди и плеч, словно каждая ее частичка была вкусной.

— Так как насчет этого? — одна рука сжала ее ягодицу, разминая ее, а другая погладила бедро, прежде чем полностью накрыть ее киску. — Примешь меня здесь глубже?

— Это невозможно, — прошептала она, мазнув языком по шву его губ и в знак приветствия потеревшись о его грубую руку.

Он сделал более глубокий вдох, чем обычно, и она не была уверена, было ли это для того, чтобы вдохнуть ее запах, или чтобы набраться смелости. Кто знает этого Мериха; он мог быть одновременно и горячим, и холодным — его было трудно прочесть.

— Но это так, — сказал он, нежно потирая ее клитор между двумя пальцами, отстраняясь. Его острые когти пощекотали ее живот, когда он провел по нему ладонью. — Я могу изменить тебя так, чтобы мой член поместился, мое маленькое звездное сияние, и я бы… обожал это, если бы ты вместила меня всего.

Мерих сильно изменился за те две недели, что они по-настоящему начали прикасаться друг к другу. Он мог быть милым, когда хотел, мог быть прямым, но не так, как сейчас. Что-то было иначе.

У Рэйвин было странное предчувствие, что он просит о большем, чем просто более глубокое удовольствие.

Она откинулась назад, и это дало ему больше свободы просунуть руку глубже под платье, пока он не обхватил ее грудь. Рэйвин вздрогнула в первый раз, когда его большой палец скользнул по ее соску, прежде чем она подстроилась под его дразнящий ритм.

— Почему ты не сказал мне об этом раньше? — тяжело дыша, спросила она, жалея, что ее голос уже стал таким хриплым.

— Потому что это может быть навсегда, — ответил он, облизывая ее горло. Она запрокинула голову, когда мурашки побежали вслед за его языком. — Я не знаю, смогу ли отменить это.

Так вот почему он был таким кокетливым? Словно пытался довести ее до такого разгоряченного состояния, когда она была бы более склонна делать все, что он захочет, лишь бы было приятно. Его прикосновения, его слова, его настойчивые, но дразнящие вылизывания — все это отвлекало.

Это первый раз, когда он просит меня о чем-то, инициатором чего не была я. Она могла понять, почему он не просил ее раньше; была высока вероятность, что она бы ему отказала.

Изменить ее тело так, что это может быть необратимо… конечно, это немного пугало. Это было похоже на прыжок в неизвестность вместе с ним, и притом большой, учитывая его массивные размеры.

Рэйвин могла бы выбрать игривый или дразнящий тон, но она не хотела рушить его уверенность, даже немного. Он просунул руку, сжимавшую ее задницу, между ее бедер, чтобы одновременно погладить вход и клитор, и с губ сорвался тихий стон.

Затем он втянул когти и погрузил два пальца в ее лоно. Она напряглась вокруг них.

— Уже такая мокрая для меня, — застонал он, двигая ими. — Я хочу почувствовать, как ты принимаешь меня всего.

Решение далось нелегко.

Если бы об этом попросил кто-то другой, она бы сомкнула бедра и бежала без оглядки. Но это был Мерих, и дело было в том… что он нравился ей гораздо больше, чем она, вероятно, ему показывала.

Когда они доберутся до ее родного мира, она собиралась отстранить Сикрана от должности своего помощника — хотя и мягко, так как хотела сохранить их дружбу — чтобы Мерих мог занять его место. Она была уверена, что ее дом сможет вместить большого Сумеречного Странника, и так как она жила одна и у них уже был пробный период здесь, они могли бы легко жить вместе.

Остальные члены совета захотят, чтобы кто-то «присматривал» за ним, и Рэйвин собиралась стать его наблюдателем. Они не будут знать, что это потому, что он… особенный для нее.

Она никогда никого не желала так сильно, как его. Ей нравились все его стороны: хорошие, плохие, злые, милые. Он вызывал симпатию, только потому, что многие из его негативных сторон были следствием того, что она считала ужасным прошлым. Что, если она позаботится о нем, исцелит его?

Только посмотрите на него сейчас.

Рычащий, молчаливый, пугающий Сумеречный Странник, которого она встретила, теперь был урчащим, дразнящим, когда он осторожно прикасался к ней — будучи таким легким со всеми деликатными местами ее тела, когда мог разорвать что угодно в клочья.