Чтение онлайн

– Жирафы у меня, — Джейк улыбнулся, не вынимая руки из кармана и не обращая внимания на то, что картонка компаньона бьет его по ногам, — скакали по саванне и радовались свободе, вместо того, чтобы славить Бога. Лошади, вместо того, чтобы пахать поле во славу Божию, пославшего нам возможность в труде добывать хлеб свой (Дюк хрюкнул) взбирались на вершину Анд с обезьянами на спинах. Скунсы были гонимым племенем и сражались с колонистами-опоссумами. Головорезы были еще те, уж ты мне поверь.

– Нечестивый отрок! — осудил его Дюк, подумав минутку. — Страшно представить, что ты сделал с Ноем!

– Да ничего плохого я с ним не делал! — возмутился сын пресвитера. — Он у меня был не кто-нибудь, а сам сэр Фрэнсис Дрейк.

– Пират и работорговец?

Джейк строго посмотрел на компаньона.

– Не стоит так говорить об адмирале английской королевы, сэр.

– Какой королевы? — ехидно поинтересовался Дюк.

– Английской! — отрезал Джейк. — Ну, потом он превратился в капитана Моргана и стал брать на абордаж мирные суда, потом вообще пошел по скользкой дорожке и наводил ужас на капитанов от Тортуги до Порт-Рояля под именем капитана Флинта.

Искатель приключений поймал компаньона за рукав: Дюк так смеялся, что налетел на аккуратный ряд кукольных колясок.

– Ну вот, — Джейк поднял и вернул на место розовый кружевной зонт. — Одноногим Сильвером я старика сделать не рискнул, но спохватился, что такая борода не должна пропасть зря…

–  … и бедолага Ной перерезал кучу народа в облике капитана Кидда!

Джейк осуждающе поджал губы. Вид у него сделался скорбный.

– Вот, значит, какого вы обо мне мнения, сэр? — сказал он. — Вот так, да?

– Нет, ну а что? — оробел Дюк.

– Что-что, — компаньон, не удержавшись, протянул руку, нажал резиновую грушу и на полке подпрыгнул один из десятка ослов, — так оно и было!

Все еще хихикая, искатели приключений двинулись дальше: мимо узорчатого кукольного пианино, рядом с которым висела скрипка и какой-то непонятный (но явно громкий) инструмент — то ли дудка, то ли волынка; мимо грифельных досок, крокетные шаров, кеглей и «Забрось шар»; мимо ковровых мячей, досок для «Солитер», «Карамболь и крокиноль», шахмат и мишеней. Мимо полок, заставленных грустными плюшевыми мишками, звонками, резиновыми молотками, трещотками и всяческими погремушками. Две или три занимали жестяные возки, тележки, кареты и экипажи, запряженные скакунами, ломовыми, осликами и поросятами. Одна из полок была уставлена ярко раскрашенными книжками, знакомыми с детства: «Сказки матушки Гусыни», «Санта-Клаус» и «Храбрые солдатики». А добрую половину следующей занимал форт с выглядывающими из бойниц дулами пушек; бесчисленные ряды солдатиков; хлысты, мечи и сабли; воздушные и стреляющие пульками ружья и револьверы; пистолеты «вакуумные» и со смешными резиновыми пробками, привязанными тонкой веревочкой;

– Уже теплее, — сказал Дюк, не спеша, однако, двигаться с места.

Искатели приключений покосились на хозяина, потрогать ничего не рискнули, а только вполголоса обстреляли друг друга из сложенных у бедра пальцев.

Следующую полку бороздила игрушечная флотилия: боты и линкоры, паруса и мачты, флаги и пушки… имена, правда, могли быть поприличнее. Кто, к примеру, придумал назвать линкор «Ныряльщиком»?

Пройдя еще немного вперед, компаньоны дружно выдохнули:

– Вот оно!

В самой глубине магазина находился небольшой закуток, ради которого, собственно, только и стоило сюда зайти: сплошь колеса и колесики, шестеренки, ручки, рычаги, трубы и ажурные прорези в блестящих корпусах, — все никель, медь и полированное дерево. Здесь были паровозы, пароходы и пожарные машины с паровым двигателем; мельница с комплектом моторов, один из которых был электрический; паровые моторы отдельно, еще какой-то мотор, на подставке красного дерева, очень похожий на звонок, потом непонятный «якорный»; индукторы, «волшебные фонари» с набором стереоскопических картинок, кинематографы четырех видов; безлошадный экипаж, где на козлах дергал за рычаги господин в цилиндре, и, наконец, «волшебный магнит».

– Четыре, — бормотали искатели приключений, — семь пятьдесят… двенадцать… восемнадцать…

–  …двадцать четыре, сорок один и пятьдесят два, — упавшим голосом закончил Джейк.

Дюк передернул плечами.

– Да ну, — сказал он, — зачем все это людям, которые очень скоро будут бороздить море на настоящем корабле? Пойдем-ка, компаньон, поужинаем по-человечески, примем ванну и…

Хозяин магазина многозначительно прокашлялся.

– Подожди-ка, — сказал Джейк компаньону и спросил:

– Есть у вас мультископ?

Выставленные на прилавок трубки были совсем не похожи на те, что видел во сне искатель приключений. Их, собственно, было всего две: обе обтянуты темно-синей шелковой бумагой, обе покрывал тонкий золотой узор. Только на одной он был арабский, как с обложки сказок «Тысячи и одной ночи», а на второй — знаки Зодиака.

– Восемьдесят центов, один доллар шестьдесят или три двадцать, в зависимости от размера, — сухо сообщил продавец.

– Господи ты Боже мой, — пробормотал Дюк недовольно, глядя, как компаньон завороженно прилип к окуляру. — Зачем?

– Что значит «зачем»? — отозвался Джейк. — Затем, что это как сказка. Как мечта. Как цветной…

Он не договорил, сунул компаньону вторую трубку.

– Понятно, — Дюк прихмурил черную бровь, приставляя окуляр к глазу, — впечатлительный мистер Саммерс насмотрелся пророческих снов.

– Сам ты «пророческих»! — обиделся Джейк, не отрываясь, впрочем, от созерцания цветных узоров. — Нет никаких пророческих. Но бывают…

Искатель приключений встряхнул мультископ.

– Бывают, знаете ли, довольно любопытные совпадения… Дюк вздохнул и поставил мультископ на прилавок.

– Ну как тут не купить ребенку игрушку, — проворчал он, доставая бумажник. — Ведь до ночи проторчишь! Заверните ему маленький, за восемьдесят центов.

И добавил себе под нос:

– На счастье.

Искатели приключений вышли на улицу, устало таща багаж. Темнело. В густых сумерках чернели зубчатые листья берез и вязов. Между деревьями один за другим загорались уличные фонари. В освещенных окнах встречных домов время от времени попадались незадернутые занавески и тогда окна превращались в театральную сцену: в одном царил голубой полумрак от лампы в шелковом абажуре, стоявшей на комоде. Цветочные обои густо покрывали фотографии в овальных рамах. А у круглого столика, придвинув поближе плетеные кресла, две женщины склонили головы над каким-то рукоделием.

Компаньонам даже почти удалось различить узор на занавесках у дверей, и то, что на столе стоят две чашки на блюдцах, лежат стопкой книги и тоже какие-то фотографии стоят в рамах; и то, что у одной женщины платье простое, серое, с черным бантом у воротника, а у второй — в коричневую клетку. В точности, как у сестер Саммерс.

В другом — оживленно беседовала за столом большая семья. Горели на скатерти свечи в серебряных подсвечниках, в вазе стоял букет гвоздик. По стенам были развешаны картины и фотографии, на верхних полках расставлены декоративные тарелки. А в центре стола сидел мальчик лет семи-вось-ми: стриженый затылок отражается в зеркале тяжелого трюмо, пухлые пальцы подпирают щеки, глаза тоскливо смотрят поверх пламени свечи.