Чтение онлайн

Эльза Диттишем произнесла это с любопытством - как ребенок.

– Мне хотелось бы задать вам вопрос, мадам.
– Да?

– После того как все было кончено, после суда, Мередит Блейк сделал вам предложение?

Эльза уставилась на Пуаро. Потом в ее глазах появилось презрение, даже скука.

– Да. А что?

– Вы были удивлены?

– Я? Не помню.

– И что же вы ответили? Эльза рассмеялась.

– Что, по-вашему, я могла ответить? После Эмиаса - Мередит? Это смешно! А с его стороны глупо. Впрочем, он никогда не отличался умом.
– Она вдруг улыбнулась.
– Он хотел, понимаете ли, защитить меня, "заботиться обо мне", как он выразился! Он, как и все прочие, считал, что процесс был для меня тяжким испытанием - репортеры, и улюлюкающая толпа, и та грязь, которой меня закидали!
– С минуту она сидела в раздумье. А затем сказала:

– Бедняга Мередит! Какой же он осел!
– И снова рассмеялась.

IV

Опять Эркюля Пуаро встретил проницательный взгляд мисс Уильямс, и снова ему показалось, что годы куда-то исчезли и он превратился в робкого, пугливого мальчишку.

Есть вопрос, который ему хотелось бы задать, объяснил он.

Мисс Уильямс выразила желание узнать, что за вопрос.

– Анджеле Уоррен еще в младенчестве, - медленно, тщательно подбирая слова, заговорил Пуаро, - было причинено увечье. В своих записях я дважды натолкнулся на упоминание об этом факте. В одном месте говорится, что миссис Крейл швырнула в нее пресс-папье. В другом - что она ударила девочку кочергой. Какая из версий соответствует действительности?

– Я никогда ничего не слышала про кочергу, - быстро ответила мисс Уильямс.
– Я знаю только про пресс-папье.

– Кто вам сказал?

– Сама Анджела. Она рассказала мне об этом вскоре после моего появления в Олдербери.

– Будьте добры дословно передать, что она вам рассказала.

– Она дотронулась до своей щеки и сказала: "Это сделала Кэролайн, когда я была совсем маленькой. Она бросила в меня пресс-папье. Но, пожалуйста, никогда про это не говорите, потому что она очень расстраивается".

– А сама миссис Крейл упоминала об этом?

– Только косвенно. Она считала, что мне эта история известна. Я помню, как она однажды сказала: "Я знаю, вы полагаете, что я балую Анджелу, но, видите ли, я постоянно чувствую, что ничем не могу искупить свою вину перед ней". А в другой раз она сказала: "Знать, что ты на всю жизнь изувечила человека, - это самая тяжкая ноша, которую можно вынести".

– Благодарю вас, мисс Уильямс. Это все, что я хотел знать.

– Я не понимаю вас, мсье Пуаро, - резко отозвалась мисс Уильямс.
– Вы показали Карле мое письмо?

Пуаро кивнул.

– И тем не менее вы продолжаете...
– Она умолкла.

– Задумайтесь на минуту, - попросил Пуаро.
– Если вы проходите мимо лавки торговца рыбой и видите на прилавке с десяток рыб, вы уверены, что это - настоящие рыбы, не так ли? А ведь одна из них может оказаться подделкой.

Мисс Уильямс возразила с горячностью:

– Вряд ли, и во всяком случае...

– Вряд ли, да, но и вполне возможно - потому что однажды мой приятель показал мне чучело рыбы (он их неплохо делал, должен сказать) рядом с настоящей рыбой. И если бы вам довелось увидеть в декабре ваз с цветами магнолии, вы бы решили, что цветы искусственные, а они могли оказаться и настоящими, если их самолетом доставили из Багдада.

– К чему вы мне все это говорите?
– рассердилась мисс Уильямс.

– Чтобы объяснить вам, что, когда что-нибудь видишь, следует подумать, зачем это делается...

V

Пуаро чуть замедлил шаг, приблизившись к многоквартирному дому, который выходил на Риджентс-парк.

В общем-то, если как следует подумать, у него вовсе не было никакого желания расспрашивать о чем-либо Анджелу Уоррен. С единственным вопросом, который ему хотелось задать, можно было не спешить...

На самом деле его пригнала сюда ненасытная жажда к точности. Пять человек - значит, должно быть и пять вопросов? Тогда все завершалось более четко.

Ладно, что-нибудь он придумает.

Анджела Уоррен встретила его несколько нетерпеливо.

– Выяснили что-нибудь?
– спросила она.
– Добрались до истины?

Пуаро медленно закивал головой на манер китайского мандарина.

– Прогресс по крайней мере есть, - сказал он.

– Филип Блейк?
– Она скорей утверждала, нежели спрашивала.

– Мадемуазель, пока я ничего не могу сказать. Эта минута еще не настала. Не откажите в любезности приехать в Хэнд-кросс-Мэнор. Все остальные уже дали согласие.

– А что вы намерены там делать?
– чуть нахмурившись, спросила она. Воссоздать картину того, что случилось шестнадцать лет назад?

– Пожалуй, не воссоздать, а прояснить под несколько другим углом. Приедете?

– Приеду, - согласно кивнула Анджела Уоррен.
– Интересно увидеть снова всех этих людей. Я, наверное, увижу их под несколько другим, более острым углом, как вы изволили выразиться, нежели прежде.

– И привезете с собой письмо, которое показывали мне?

– Это письмо адресовано только мне, - нахмурилась Анджела Уоррен.
– Я показала его вам из лучших побуждений, но у меня вовсе нет намерения позволить чужим и малосимпатичным мне людям его читать.

– Может, вы не откажетесь руководствоваться в этом случае моими советами?

– Откажусь. Я привезу письмо с собой, но руководствоваться буду собственными соображениями, которые, осмелюсь сказать, ничуть не хуже ваших.

Пуаро поднял руки, показывая, что смирился с судьбой. Он встал и собрался уходить.

– Вы позволите мне задать вам один небольшой вопрос?
– спросил он.

– О чем?

– В ту пору, когда произошла трагедия, вы читали "Луну и грош" Сомерсета Моэма, не так ли?

Анджела вытаращила глаза.

– По-моему, да. Совершенно верно.
– И, не скрывая любопытства, спросила:

– А откуда вы узнали?

– Я хотел показать вам, мадемуазель, что и в малых, не имеющих принципиального значения делах я в некотором роде волшебник. Есть вещи, которые я знаю, даже когда мне об этом не говорят.

Глава III

ПУТЕШЕСТВИЕ В ПРОШЛОЕ

Послеполуденное солнце заливало своим светом лабораторию в Хэндкросс-Мэнор. В комнату внесли несколько стульев и кушетку, но они скорее подчеркивали заброшенность этого помещения, нежели служили ему обстановкой.

Смущенно пощипывая усы, Мередит Блейк в каких-то отрывочных фразах вел беседу с Карлой.

– Господи, - перебив самого себя, не выдержал он, - до чего же ты похожа на свою мать и вместе с тем какая-то другая!

– Чем же я похожа и чем не похожа?
– спросила Карла.

– Такие же глаза и волосы, та же поступь, но ты - как бы это сказать?
– более уверена в себе, чем она.

Филип Блейк, наморщив лоб, выглянул из окна и нетерпеливо забарабанил по стеклу.

– Какой во всем этом смысл? Чудесный субботний день...