Чтение онлайн

Только равновесие…

Второй тест начался внезапно, без всяких намеков и предупреждений, легионеры мирно посапывали на своих лежанках, когда мощный воздушный поток вырвался из распахнутой стены и перебросил их в очередную неизвестность.

Безымянный спросонья не успел схватить пулемет и беспардонно отобрал автомат у Мизинца, ухмыльнувшись:

— В моих руках он будет эффективнее.

Субботин покосился на них, но промолчал: бывалые привыкли спать с оружием в обнимку, а новобранец, видимо, от страха не выпускал его из рук ни на минуту, даже в определенной мере безопасном подземелье волшебников. И неплохо, что так сложилось. Вот только — связист, если бы он смирился с некоторыми неудобствами, то сейчас не остался безоружным.

Мизинец закипел от злости, но затевать драку с опытным бойцом не решился.

— А теперь точно симуляция виртуальная, — сказал Средний, указывая вверх, где легкими всполохами переливался прозрачный купол. Стен не было видно, значит, границы тестового пространства — немалые. Легионеры снова очутились на голой равнине, правда, вдалеке маячили вершины деревьев.

— Двинем туда, — сказал Большой, и пальцы привычно растопырились.

Когда до зеленки оставалось совсем немного, Средний вдруг повалился, и злобно матерясь, принялся кататься по земле, нанося удары прикладом автомата в пустоту.

— Пальцы! Сжались! Все к нему! — гаркнул Субботин и рванул вперед.

— Осторожно! — крикнул сапер, подбежавшим легионерам. — Тут какие-то невидимые заразы! Когти и зубы у них — офигеные!

У Среднего была разорвана штанина и на его одежде проступили расползающиеся бурые пятна крови. Досталось ему изрядно. Указательный, подскочив к нему, вскрыл свой индивидуальный перевязочный пакет и перебинтовал саперу рану.

Мизинец тут же почувствовал резкий отвратительный запах.

— На одиннадцать часов! — неожиданно даже для себя взвизгнул он.

Капитан навскидку выпустил длинную очередь. Через пару секунд прямо перед ними из ниоткуда возникло странное существо, оно лежало замертво, уткнувшись в землю мордой, очень смахивающей на волчью, и раскинув мощные лохматые лапы.

Средний в сердцах стукнул раненой ногой зверя в бок и сморщился от боли:

— Подох! Я же говорил — зубы и когти…

— Ты их видишь, что ли? — удивленно присвистнул Безымянный, посматривая с любопытством на новобранца.

— Ага, по запаху, — отозвался, уже немного успокоившись, парень и прикрыл глаза, переключая все свое внимание на обоняние.

Еще около получаса Мизинец, учуяв невидимок, нервно вскрикивал:

— На шесть часов! На восемь! На…

И легионеры вслепую расстреливали нападающих зверюг.

— Понял, Нюхач? Я был прав, автомат тебя только бы отвлекал, — довольно гоготнул связист, когда вокруг уже скопилась внушительная гора трупов материализовавшихся хищников.

— Нужно сменить позицию, боюсь, в этой вони я не учую живых, — деловито сказал Мизинец, уже начиная ощущать свою значимость в Боевом кулаке, благодаря обостренной способности. И только Субботин раскрыл рот, чтобы отдать соответствующую команду — воздушный поток подхватил их и перенес обратно в город волшебников.

Капитан сразу же подскочил к дверям и забарабанил в них кулаком:

— Медицинскую помощь! Срочно!

Но за дверями не раздавалось ни звука…

С самого младенчества в нем появился внутренний несгибаемый стержень. Как-то вырос сам по себе, опережая все, что можно было опередить в формировании и развитии организма. Даже когда ему нестерпимо хотелось есть, он не просил, не требовал, надрываясь в истерике, а лишь молча искоса поглядывал на долгожданную молоконосную титьку.

И эта стойкость с годами в нем только крепла.

Вступив в сознательную фазу жизни, никакими философскими заморочками о поиске своего истинного пути он не страдал. Да и о чем тут раздумывать? По его глубокому убеждению, жизненная дорога должна быть прямой и незамысловатой и вести только вперед. Он же не заяц, незачем ему метаться из стороны в сторону, петлять и путать следы — от своей участи не спрячешься и не убежишь.

Он и сам по себе был прямолинеен.

Основополагающим принципом для себя считал понятие «надо». Практичное и разумное «надо» — наполняет жизнь правильным смыслом и необходимым делом, превращает тебя в человека — жизнестойкого и судьбоупорного, повелевающего своими слабостями.

Изредка, но все же случалось, актуальное «надо» временно исчезало, и тогда он сам его находил в тяжелом физическом труде и занятиях спортом, закаляя свой организм и готовясь к будущим испытаниям и невзгодам.

Еще в детстве он потерял отца, и груз обязанностей и забот о семье перелег на его плечи. Работы навалилось за пятерых. Так он научился не смиряться понуро с выпавшей ему долей, а терпеливо и бодро принимать ее такой, какая она есть.

Так сформировались его волевые качества.

Все же у него было две особо ярких слабости. Инфантильных умников он презирал, возможно, потому что не понимал их, и, встречая подобных, сразу же пресекал любое общение с ними, оборонительно покрутив пальцем у виска.

Правда, постепенно он избавился от этого никчемного «озорства».

Вторая слабость, впрочем, даже не слабость, а жгучее увлечение, которое его затянуло с головой, и, выискивая свободные часы и даже минуты, он с неукротимым азартом всецело предавался ему, прибегая торопливо в небольшой тир, спрятавшийся в полуподвальном помещении на окраине города.

Здесь он погружался в невероятную атмосферу, забывая абсолютно обо всем. Прорезь прицела, мушка и мишень — единственное, что оставалось существовать для него на всем белом свете в эти мгновения.

Была ли в этом какая-либо психологическая подоплека — типа так он «расстреливал» свои невзгоды? Или просто шалили гены — в нем пробуждались древние охотничьи инстинкты? На этот вопрос не смог бы ответить даже он сам.

Тир притягивал его с неумолимой силой, да он никогда и не пытался ее перебороть.

С женщинами он был суров. Физиологическую потребность не отменить, но при продолжительных контактах дамы его крайне раздражали: они создавали слишком много суеты, эмоциональной возни и бесконечно тянувшуюся за ними груду никчемной мишуры и бестолковых безделушек. Поэтому он быстро осознал, как с ними строить честные взаимоотношения — секс за деньги.

В этом случае никто никого не обманывал, и каждый получал то, что ему было нужно.

Когда Землю захлестнули затяжные кровопролитные войны, его призвали на службу в правительственные войска. К этому времени его младшие братья и сестры подросли, и сами уже могли о себе позаботиться, и он с легким сердцем пошел в солдаты.