Чтение онлайн

Штормы он любил, хотя и видать доводилось нечасто. Любил замирание природы перед их наступлением. И любил ощущение того, как раскаленность берега сменяется холодом. Если бы только вокруг сновало народу поменьше. Гомон сердил его - ведь нет ничего острее одиночества среди людей.

Он неторопливо спускался по ступенькам, глядя скучающим взглядом по сторонам. Как вдруг увидел ее.

Она стояла у самого края и смотрела пристально вниз, на воду, глухо бьющуюся в стену причала. И не замечала вокруг себя больше ничего, кроме волны, пытающейся вырваться вверх и расползающейся каплями по ее юбке. Она не видела ни веселых подмигиваний матроса с пришвартованного у пристани баркаса, ни пристального взгляда, которым одарил ее офицер в темном мундире.

Офицер, между тем, решительно вернул на голову кепи и быстро сбежал вниз, пересек расстояние до края пристани и оказался возле Вари. Сколько он видел ее за эти дни - не счесть. Она постоянно встречалась ему где-нибудь в городе. Может быть, лишь потому, что он сам хотел видеть ее. Всякий день, когда ее фигурка не мелькала где-то поблизости, можно было смело вычеркнуть. На зиму полк был расквартирован в городе. И здесь он пользовался некоторой свободой. Если уж честным быть до конца, он лишь затем и выбирался раз за разом на пристань - здесь бывала Варя Игнатьева.

– Мадемуазель, - проговорил он, оказавшись возле нее, тем же голосом, что несколько недель назад, когда хотел помочь ей сойти с экипажа.

Она вздрогнула, растерянно взглянула на окликнувшего ее молодого мужчину, и лицо ее стало непроницаемым.

– Мы не знакомы, сударь, - даже голос ее оказался таким же ледяным, как и взгляд, который вновь достался офицеру.

– Мы не были представлены и только-то. Но вас я знаю, - он улыбнулся, щелкнул каблуками сапог и кивнул: - Штабс-капитан Гешвенд. Максим Максимыч. К вашим услугам, мадемуазель.

Ответом ему стал шорох юбки и быстрый стук каблучков туфель удаляющейся барышни.

Он снова смотрел ей вслед, как тогда, когда впервые увидел. И один уголок его губ медленно пополз вверх, искажая лицо кривой усмешкой. В его глазах цвета грозы отражались не люди на пристани, а единственная тонкая фигура в светлой накидке, которая спешно шагала прочь от него, ни разу не оглянувшись.

Пассаж четвертый. Внезапный

Вечера у полковника Гладышева были тем немногим, что хоть отчасти скрашивало пребывание штабс-капитана Гешвенда в Севастополе. Каждый четверг полковник собирал в доме офицеров с позволения дорогой своей супруги Елены Михайловны. Кутежей не допускал. Был строг по этой части. Однако некое разнообразие в мирное течение жизни вносил. В доме хорошо кормили, всегда имелся неплохой табак, и общество образованных людей было несколько более приятным, чем бесконечная муштра солдатья.

Максим Максимыч обыкновенно ездил к Гладышеву верхом. Конем своим, Ветром, он любил щегольнуть перед окружением. Тот был неизменным предметом его гордости и зависти прочих. Пользуясь здесь, вдалеке от столицы, некоторой свободой, подчас он объезжал верхом окрестности, и красивый штабс-капитан на вороном коне теперь уже стал привычным зрелищем в городе и не казался столь экзотичным, как прежде.

В тот вечер все шло из рук вон плохо. Конь захрипел с утра. Пришлось искать лекаря. Тот ворчал, что не иначе животное застудилось. Гешвенд сердился. Проведя весь день на конюшне, в конце концов, оставил Ветра на попечение денщика.

К Гладышеву тоже теперь опаздывал.

Когда входил в дом, шумные разговоры из гостиной уже слышны были и на первом этаже. Торопливо пересекая совсем пустой в это время коридор, он, к собственному изумлению, вдруг столкнулся с мадемуазель Игнатьевой, покидающей комнаты госпожи Гладышевой. Елена Михайловна была одной из первейших заказчиц Варвары Львовны, и нынче они обсуждали платье к Синопскому балу.

Завидев штабс-капитана, Варя вздернула подбородок и поджала губы, с явным намерением миновать сие нечаянное препятствие. Но не тут-то было. Едва увидав выражение ее хорошенького и такого высокомерного личика, Гешвенд тут же ускорился и, оказавшись прямо перед ней, широко расставил ноги, не давая ей пройти дальше.

– Какая приятная внезапность, мадемуазель!
– нарочито радостно заявил он.
– Вы здесь.

– Позвольте мне пройти, сударь, - строго проговорила Варя, норовя его обойти.

Пренебрежение модистки, признаться, Гешвенду порядком поднадоело. Он окинул взглядом ее сердитую фигурку. Казалось, на ней сердятся даже шляпка с перчатками. От этого сделалось смешно. Он шагнул к ней, отчего расстояние между ними резко сократилось, и теперь почти уперся в ее грудь.

– И куда это вы вечно торопитесь?
– полюбопытствовал Максим Максимыч.

– От вас!
– девушка недовольно выдохнула и отступила назад.
– Ни одна порядочная барышня не позволит вам приблизиться к себе!

– Вот как?
– черная бровь изогнулась.
– Ваши слова ранят в самое сердце. Я ведь с самыми честными намерениями.

С этими словами, будто бы им в подтверждение, он резко склонился к Варе и самым нахальным образом завладел ее губами. Но ненадолго - ее ногти вонзились в его шею. Коротко выдохнув от неожиданности, Гешвенд выпустил свою внезапную добычу.

– О том, что ваши поступки разнятся с вашими словами, наслышан весь город, - заявила Варя, поправляя капор.
– А также об обстоятельствах вашего перевода на службу сюда и о вашей репутации бретера и волокиты. И если вы, господин штабс-капитан, еще раз позволите себе подобную вольность, я позову городового!

– Да хоть Его Императорскому Величеству отпишите, - рассмеялся он.
– На меня давно махнули рукой.

И он снова навис над ней. Но Варя юркнула под его руку, и юбки возмущенно зашуршали по паркету коридора прямо к выходу. Она была так сердита, что не заметила под лестницей двух офицеров, из последних сил сдерживающих смех.

– Премило!
– рассмеялся князь Щербатов, показываясь на свет.
– Какой пассаж!

– Я полагаю, твой смех, Михаил Александрович, здесь не вполне уместен, - рявкнул Гешвенд. Еще не хватало, чтобы об этом происшествии стало известно.

– Отчего же?
– искренне удивился подпоручик Шубин, также посмеиваясь.

– Оттого что смеется тот, кто смеется последним, так сказывают. Кобылка норовиста, так и наездник опытный.

– А это как посмотреть, Максим Максимыч, - снова прыснул Щербатов.
– Пока кобылка ускакала, оставив наездника ни с чем.

Гешвенд побледнел и окинул недобрым взглядом приятелей.

– Дайте срок, господа, - процедил он сквозь зубы.
– Дайте срок. К зиме я покажу вам подвязки ее чулок.

– Выкупите у ее кухарки?
– откровенно забавлялся князь.

– Ну отчего же у кухарки?
– растянул губы в усмешке штабс-капитан.
– А желаете пари, поручик?

– Пари?

– Пари, пари. Коли до конца осени означенная особа не станет смотреть на меня влюбленными глазами, презрев отца и свет, я буду должен вам... ящик шампанского? Седло? Ружье? Хаудах мой помнишь?