Чтение онлайн

Она в ответ лишь улыбнулась.

– Ежели бы да кабы...

– Так ведь есть такой человек, - воодушевился Пышкин, не встретив в ней привычного равнодушия, - знаете же, Варвара Львовна.

– Я не понимаю вас, Кирилл Матвеевич, - несколько озадачилась она.

– Как же-с!
– почти обиделся титулярный советник.
– Ни для кого ведь не секрет, что люблю вас вот уж который год... И жив лишь мгновением, когда вы согласитесь оказать мне честь и стать моей женой.

– Вашей женой...

– Моей женой, - повторил он громче.

– Да неужто!
– донеслось из гостиной радостное восклицание. И из двери показался штабс-ротмистр в отставке.
– Дети мои! Свершилось?

– Папенька!
– вскрикнула Варя.

Но папенька не слышал. Папенька бросился к себе в комнату - за образом, коим его папенька благословлял их брак с покойной Александрой Ивановной уж сколько лет тому назад. Но воспоминания все еще были ярки. Да и икону они сохранили для дочери.

Пассаж одиннадцатый. Я люблю вас!

Начало ноября было ужасным. Впрочем, Максим Максимыч искренно не помнил, когда и что было хорошо.

Ужасными были шутки Щербатова. Ужасной была болтовня Гладышева о переводе в Петербург по весне. Ужасна была и погода. Несколько дней Варвара не выходила на прогулки. А штабс-капитан Гешвенд напрасно ожидал ее в известное ему время за углом дома, откуда она его не могла бы видеть заранее, чтобы избежать встречи. Повезло ему только через неделю пустого ожидания. К тому времени Гешвенд уже пребывал в бешенстве.

Она вышла, плотно притворив за собой калитку. Потом пошла по улице, не замечая, что штабс-капитан следует за ней почти шаг в шаг, лишь соблюдая некоторое расстояние, чтобы подольше не попадаться ей на глаза. Миновав несколько домов, свернула в узкий проход между ними. Оттуда начиналась тропинка в небольшую рощицу, которая заканчивалась там, где начинались прибрежные камни. Но к камням Варя не пошла. Она присела на ствол давно упавшего дерева и аккуратно разложила юбку. С этого места открывался прекрасный вид на море, которое сегодня, казалось, тоже не могло решить: сердится оно или ищет успокоения.

Некоторое время Гешвенд смотрел со стороны на ее узкую спину и тонкие плечи в коричневом бархате казакина, который отчего-то делал ее еще более тонкой и хрупкой. Ветер шевелил золотистые локоны, вившиеся возле шеи под шляпкой. И вся она казалась ему напряженной и одновременно уставшей. В который раз так некстати вспомнилось, что она вынуждена содержать и себя, и отца. Оттого он помрачнел еще больше. И решительно шагая по ракушечнику, подошел к ней.

– И все же здравствуйте, Варвара Львовна, - проговорил Гешвенд.

– Здравствуйте, - ответила она после долгого молчания, напряженно глядя в одну точку на горизонте.

– Кажется, я должен вас поздравить?

– Не припомню, чтобы делала вам одолжения.

– Да нет же...
– сдержанно сказал он, сцепив пальцы за спиной.
– От чистого сердца поздравить. Покуда я, дурак, гадаю, почему вы стали избегать меня, по городу разнеслись вести, что вы вот-вот сделаете весьма удачную партию. И эта ясность хоть немного облегчила мою участь.

– Рада за вас.

Она по-прежнему не смотрела на него, но лицо ее и голос были спокойны.

– Вот как? Рады?
– выдохнул он.
– И кто же этот ваш жених, господин Пышкин, что вы предпочли его мне?

– Добрый, хороший человек. Старинный друг папеньки.

– Ах, вот оно что! Добрый, хороший человек! Настолько добрый и хороший, что вы сочли возможным играть со мной, чтобы вызвать в нем ревность и тем самым подтолкнуть к действиям?

Варя усмехнулась и промолчала. Гешвенд скрежетнул зубами и в два шага переместился так, что закрыл ей вид на море собою.

– Иной причины тому, что было между нами, я не нахожу. Отрицайте, если я не прав, Варвара!

– Вы не вправе требовать от меня объяснений, - сказала она и подняла голову, посмотрев ему в лицо.

Он коротко и зло хохотнул. Глаза его сверкнули и обманчиво мягким тоном он проговорил:

– Несколько недель тому назад я был вправе делать многое, чего обыкновенно мужчинам женщины не позволяют.

– А после я передумала.

– Что?
– опешил штабс-капитан.

– Вы непонятливы. Мне надоело. Так отчего вы не оставите меня в покое?

– Оттого что я люблю вас!
– выпалил Гешвенд и замер с открытым ртом, в ужасе осознавая, что сказал в эту минуту... правду.

– Ваше поведение оскорбительно!
– ее вскрик заставил его вздрогнуть.
– Прекратите, наконец, преследовать меня и приносить свои глупые цветы.

Она вскочила, резко развернулась и, не оглядываясь, побежала в рощицу. А он так и стоял, глядя ей вслед, то открывая, то закрывая рот, похожий на рыбу, выброшенную на берег. И пытался свыкнуться с безумной мыслью - он любит ее. Он любит - впервые в жизни.

Пассаж двенадцатый. Подвязка

Если бы Варвара Львовна Игнатьева могла предположить, что приглашение на чай к княжне Щербатовой обернется самым настоящим приемом, она, конечно же, осталась бы дома. И уж тем более не пришла бы сюда с господином Пышкиным, почитавшим отныне своим первейшим долгом всегда и везде сопровождать невесту.

Но княжна никогда ничего не делала наполовину, потому «прощальное чаепитие» перед ее отъездом в Петербург оказалось заметным событием в их провинциальной жизни. А титулярный советник Пышкин оказался на редкость настойчив.

Теперь же мадемуазель Игнатьевой оставалось только вздыхать, слушая Его благородие, севшего на своего излюбленного конька, и стараться ничем не выдать собственной растерянности происходившим.

– Вы слыхали, что отечественными спиритуалистами объявлена подписка по сбору денег для приезда одного весьма сильного медиума из Франции? Говорят, он часто общается с духом герра Месмера. Я лично дал семьдесят пять рублей. А фотографии мистера Слейтера вы видели? Только представьте: сейчас вокруг нас витает пара-тройка духов!