Чтение онлайн

Четыре минуты. Артем засек время, еле сдерживая себя, но мужественно молчал. Алиса и в Серпухове то не была, не то чтобы овощи там покупать. Но действовала она грамотно. Контраргументы, уступки, пакетное предложение в финале. Ее отец вел переговоры точно так же.

— Сто шестьдесят за кило и дешевые огурцы, — отчиталась она, вернувшись с двумя пакетами. — Я сбила цену на двадцать процентов, Артем.

— Ермолова закрывает сделку на рынке, — кивнул он. — Папа бы гордился.

— Думаешь? — вдруг посерьезнела она, и в глазах мелькнуло то, что Алиса прятала за дерзостью: ей действительно было важно это услышать. Потом она тряхнула волосами, и момент ушел. — Конечно, гордился бы. Я вся в него.

Обратно они шли медленнее, сумки были тяжелые и солнце уже припекало. Артем нес продукты, Алиса тащила пакет с овощами, по дороге то и дело доставая помидор, нюхая, любуясь и убирая обратно.

— Знаешь, что я поняла? — обернулась она к нему.

— Что помидоры с грядки лучше, чем из «Азбуки Вкуса»?

— Нет. Что торговаться за помидоры и торговаться на аукционе — одно и то же. Суммы разные, а принцип тот же. Я три недели учила кадастровые оценки, а надо было еще и съездить на рынок.

Артем рассмеялся. Она посмотрела на него через плечо с улыбкой, от которой у него каждый раз что-то переворачивалось в груди, хотя он давно должен был привыкнуть.

Не привык. И подозревал, что не привыкнет.

Соседа мы поймали случайно. Шли обратно с продуктами, свернули на нашу улицу и увидели, что у дома через два забора стоит старый пыльный универсал с открытым багажником, а мужик в трениках и майке-алкоголичке загружает в него коробки.

— Это Геннадий, — Артем замедлил шаг. — Мать описывала.

— Откуда ты знаешь, если ты его в жизни не видел?

— Дом через два забора, лысый, живот, красная машина. Все совпадает.

Я покосилась на него.

Мужик действительно был лысый, с загорелой красной шеей и животом, который нависал над резинкой треников, как балкон над тротуаром. Он запихивал в багажник картонную коробку с торчащими из нее удочками и ругался сквозь зубы.

— Геннадий! — окликнул Артем, и мужик обернулся с таким лицом, будто к нему пришли судебные приставы.

— Ну чего?

— Здравствуйте. Я сын Лидии Васильевны, она сейчас у Зинаиды Павловны гостит. У мамы ключи от квартиры пропали, а вы к ним на участок заходили, поливали. Может, видели случайно?

Артем говорил спокойно и вежливо. Тем голосом, которым разговаривают с людьми, когда еще не решили, будут ли их бить.

Геннадий поставил коробку на землю. На лице у него промелькнуло недоумение, потом понимание, а потом злость, мгновенная и такая искренняя, что я почти поверила.

— Это Зинка, да? Зинка придумала, что я ключи спер? — рявкнул он так, что с забора снялась ворона.

— Мы просто спрашиваем, — начал Артем.

— Я им участок поливал! Своими шлангами, свое время тратил! Бабы эти попросили — Геннадий, полей, у нас ноги болят, у нас спины, мы сами не можем! И я, дурак, поливал! А теперь что? Теперь я у них вор?! — задыхался он от возмущения, и лицо у него побагровело до цвета свеклы. — Эта Зинка всю жизнь языком непонятно что мелит! То я у нее яблоки ворую, то забор ей криво поставил, а теперь ключи! Хер я ей еще когда полью, пусть сама свое ведро таскает, карга старая!

— Никто вас вором не называет, — шагнула я вперед и постаралась говорить убедительно. — Может, ключи упали, а вы их подняли и машинально в карман положили, как свои? Ведь бывает же… Может, они у вас дома сейчас?

Геннадий уже уселся за рулем. Высунулся из окна и уставился на меня так, будто увидел марсианку. Блондинка в босоножках с пакетом помидоров предлагает ему обыскать собственный дом?

— Девушка, — произнес он с убийственным терпением. — Я ничего не брал. Ни случайно, ни специально. Зашел, полил и ушел. На черта мне чужие ключи, у меня своих пять штук на связке. Передайте вашей Зинке, чтоб ко мне больше не совалась, а то я ей тоже много чего могу припомнить. И поливать больше не буду!

Он завел мотор, универсал рыкнул и попятился по грунтовке, поднимая облако рыжей пыли. Развернулся, газанул и уехал, оставив нас стоять с продуктами и помидорами посреди дороги.

Пыль медленно оседала на босоножки, на пакеты, на подол моего платья. Дом Геннадия стоял темный и тихий, с замком на калитке, и выглядел так, будто ждал, пока кто-нибудь примет неправильное решение.

— Милый человек, — заключила я. — Обаятельный, приятный в общении. Хочу познакомиться поближе.

— Мать рассказывала, что он тихий, — Артем поднял сумки и перехватил поудобнее. — Видимо, был тихим до того, как его обвинили в краже.

— Тебе не показалось, что он слишком сильно орал для человека, который ни в чем не виноват?

— Так орет мужик, который бесплатно поливал чужой огород и узнал, что за это его записали в воры. Я бы тоже орал на его месте.

— Ты бы не орал, Лебедев. Ты бы молча посмотрел, а человек бы сам все понял и сам бы принес ключи.

— Это другой навык, Ермолова. Не у всех армейская подготовка.

Мы стояли посреди пыльной дороги, нагруженные пакетами, и смотрели на темный дом за забором. Я уже знала, что сейчас скажу, и по тому, как Артем напрягся, он тоже знал.

— Он уехал с удочками и коробками, — начала я. — Это минимум на пару дней, с ночевой. Дом стоит пустой. Если ключи внутри, нужно просто зайти и найти.

— «Просто зайти», — Артем повернулся ко мне и посмотрел так, будто прикидывал, в какой момент его жизнь свернула не туда. — В чужой запертый дом. Ты хоть понимаешь, как это называется?

— Приключение, — ответила я без тени сомнения. — Подумай, Лебедев. Мы в глуши, мужик уехал на рыбалку, ни одной живой души вокруг, тишина, солнце, романтика. Когда еще такое будет? Это же как в кино, только лучше.

— В кино за проникновение со взломом не дают реальный срок.

— И в жизни не дадут, если быстро. Я найду эти ключи за десять минут, обещаю тебе. Мужчины физически не способны искать мелкие предметы, это генетическое. Мой папа может десять минут стоять перед открытым холодильником и не видеть свой любимый молочный напиток.

— При чем тут молоко, холодильник и генетический дефект?

— При том, что ключи лежат в его доме. Я это чувствую.

— Ты чувствуешь, — Артем посмотрел на небо, будто просил у кого-то терпения. — Ермолова, ты сейчас серьезно предлагаешь мне залезть в чужой дом, потому что ты что-то «чувствуешь»?