Чтение онлайн

— У тебя тут паутина, — Артем потянулся к моим волосам.

— Я вычесывала полчаса.

— Плохо вычесывала. Сиди ровно. — Его пальцы медленно прошлись у моего виска, вытягивая тонкую серую нить, задержались и скользнули по уху, по шее, к ключице.

Паутину можно снять за секунду, двумя пальцами. А он вел ладонь по моей шее так, будто запоминал на ощупь. Я перестала дышать, и он это знал.

— Все, — Артем убрал руку и откинулся назад, будто ничего не произошло. — Чистая. Можешь выдохнуть.

— И не думала задерживать дыхание, — соврала я.

— Конечно, нет. Ты всегда не дышишь.

Я покосилась на него, но он смотрел в небо с таким невинным лицом, что захотелось столкнуть его с крыльца. Последние недели я дразнила его, соблазняла, делала все, чтобы он продолжил то, что начал на курорте, а он не поддавался, и я уже начала думать, что проиграла. А тут одно прикосновение к шее, и голос у меня сел, а он это слышал.

Звезды высыпали разом, будто кто-то перевернул банку с блестками. В Москве я видела их редко, если повезет. Тут их были тысячи, и мамин браслет с тремя камнями казался жалкой подделкой по сравнению с этим небом.

— Идем спать, — Артем встал и подал мне руку, когда комары стали совсем невыносимыми. — Тебе завтра опять на чердак лезть и пауков кормить.

— Очень смешно, Лебедев. Я больше на этот чердак ни ногой.

— Ну, тогда останешься без интернета. Переживешь?

Я не ответила, потому что нет, не переживу, и он это прекрасно знал.

Мы зашли в дом. Он пошел к себе в кладовку, я в свою комнату. Разделась, натянула его футболку, которую стащила из рюкзака еще утром. Артем не заметил, или заметил и не сказал, я не знала, какой вариант мне нравится больше. Футболка пахла им, доставала мне до середины бедра и казалась уютнее моей одежды.

Кровать взвыла под моим весом. Я замерла, дождалась тишины и осторожно повернулась на бок.

— Артем, — позвала я через стену.

— Нет.

— Ты даже не знаешь, что я хочу сказать.

— Знаю. Ты хочешь пожаловаться на кровать. И нет, ко мне нельзя.

— Эта кровать меня убивает. Она скрипит так, что слышно в соседней деревне.

— Она тебя закаляет. Считай, что это тренировка характера.

— У меня прекрасный характер.

— Это ты так думаешь. Спи, Ермолова.

Я полежала минуту, глядя в потолок, на трещину, которая тянулась к лампочке. Потом встала. Кровать взвыла в последний раз. Я на цыпочках прошла по скрипучему полу к его двери и открыла.

Он лежал на диванчике в спортивных штанах, без футболки, закинув руки за голову. Лунный свет из маленького окна падал на его грудь, живот и руки.

Я стояла в дверном проеме, в его футболке и босиком, а во рту у меня внезапно пересохло. Между нами было два шага, а за фанерной стеной спала его мать.

— Ермолова, — приподнялся Артем на локте и окинул меня взглядом. Медленно, с ног до головы. — Это моя футболка?

— Была твоя. Теперь моя. Тебе идет без нее.

— Тебе в ней тоже ничего, — усмехнулся он, но голос был ниже обычного. — Иди к себе, пока я еще вежливый.

— А что будет, когда перестанешь?

— Ничего хорошего. Мать за стеной.

— Я не шуметь пришла, — вошла и тихо, осторожно закрыла за собой дверь, чтобы не щелкнул замок. — Я спать пришла.

— Спать, — повторил он тоном, в который не верил даже он сам.

Я подошла к диванчику. Артем подвинулся к стене, позволяя мне лечь рядом. Мы оказались в такой же вмятине, что и вчера, только эта хотя бы не скрипела. Моя рука легла ему на грудь, под ладонью билось его сердце, быстрее, чем он хотел показать.

— Стены из фанеры, Алиса, — тихо напомнил он. — Тут каждый вздох слышно.

— Я знаю. Поэтому лежи тихо и не вздыхай.

— Ты приходишь ко мне, ложишься рядом и просишь не вздыхать? Ты вообще себя слышишь?

Я уткнулась ему в плечо, чтобы спрятать улыбку.

— Мне без тебя не спится. И мне нравится слушать, как у тебя сердце колотится, когда ты делаешь вид, что тебе все равно.

— Я не делаю вид, — Артем помолчал. — Ладно, делаю. Плохо получается?

— Ужасно. Я ладонью чувствую.

Сердце стучало под моей рукой так, что ладонь вибрировала. Мне нравилась эта власть над ним, только раньше от нее было азартно, а сейчас — тепло.

Он повернулся ко мне. В полутьме я видела блеск его глаз и контур скулы. Его рука обняла меня за талию и притянула ближе, наши тела легли друг к другу, его кожа была горячей, и мне показалось, что температура в комнате поднялась на десять градусов.

Он поцеловал меня. Медленно, глубоко, как целовал в коридоре особняка, только теперь мы лежали на узком диване в темноте, и никуда не нужно было идти. Его рука скользнула под футболку, прошлась по моей спине, спустилась по ребрам. Ладонь была шершавой и горячей, а я невольно выгнулась ей навстречу.

Артем навис надо мной, упираясь локтем в диван. Губы спустились по моей шее, по ключице и ниже, по краю задравшейся футболки. Дыхание на моей коже обжигало. Я запустила пальцы ему в волосы, прижала ближе и закусила губу, чтобы не застонать, потому что фанера, фанера, господи, эта проклятая фанера!

Его рука легла мне на бедро, пальцы сжались. Я потянула его выше, к себе, он вернулся к моим губам, и поцелуй стал жестче, глубже, жаднее. Его тело прижалось ко мне целиком. Я чувствовала каждый мускул, каждый вдох и то, как сильно он меня хочет. Он уже не мог это скрыть, и я тоже.

За стеной скрипнула кровать, и мы оба замерли, как по команде. Несколько секунд стояла тишина, потом снова скрипнуло, зашаркали ноги по полу. Лидия встала и пошла по коридору, мимо нашей кладовки. Шаги были медленными и тяжелыми. Она прошла в сторону кухни, там зашумела вода и загремела чашка.

Мы лежали, вжатые друг в друга, и слушали, как его мать пьет воду на кухне в трех метрах от нас.

Артем уткнулся лбом мне в плечо и медленно, тяжело выдохнул.

— Твою ж мать, — прошептал он.

Я засмеялась. Тихо, беззвучно, трясясь всем телом. Он поднял голову и посмотрел на меня в темноте, одновременно злой и нежный.

— Тебе смешно? — хрипло спросил он.

— Очень, — провела я пальцем по его скуле. — Она всегда так вовремя встает?

— Она чувствует. Радар у нее.