Чтение онлайн

– Мы с тобою сердцами, должно быть, и вовсе поменялись, - молвила Сванлауг, целуя возлюбленного.

Сванлауг рада была отдаваться любимому человеку; Лиггара она любила как никого прежде и тем сильнее была ее любовь, что Сванлауг понимала, что Лиггар не будет следовать с ней всю ее бесконечно долгую жизнь. Она знала, что уже скоро, слишком скоро, они расстанутся навсегда, и его примет смерть, а сама Сванлауг продолжит свое странствие в одиночестве. Лиггар тоже это знал, но не боялся того и не надеялся на какой-нибудь великий дар, вроде вечной жизни или вечной молодости, который мог бы быть ему дарован нойрами. Ему даже не приходилось смиряться со своей участью, ибо он не вкусил того, что ему не принадлежало, а потому оставался обычным человеком, удостоенным великой любви одной из великих женщин. Иного он не желал и не мог желать. Он был безмерно счастлив уже оттого, что мог видеть красивое лицо Сванлауг, мог целовать ее молочно-белое тело, мог прикасаться к ее длинным светлым волосам, волнистым от расплетенных кос.

Близился рассвет. Ни Сванлауг, ни Лиггару не хотелось уходить, тем более что покинуть дом нужно было как можно более незаметно: нельзя было, чтобы кто-то узнал или пошли слухи.

– Когда ты приедешь снова?
– спросила Сванлауг.

– Не знаю, Сванлауг, - ответил он.
– Это от меня не зависит.

Сванлауг печально вздохнула, сильнее прижавшись к Лиггару. Она подняла взгляд к его лицу. Ей казалось, что она вечно может смотреть в его хризолитово-зеленые глаза.

– Чем славнее город, тем больше желание купцов сюда наведаться, - сказал он, затем, помолчав, спросил: - Это правда, что здесь видели Рух?

– Да. Она где-то не так далеко отсюда теперь, но никак себя не проявляет. Я думаю, что она - наш воплощенный Дух-покровитель.

– И что это вам дает?

– Пока не знаю, - вздохнула Сванлауг.
– Может быть, мы ошибаемся, и это просто птица... Погляди, - она кивнула в сторону приоткрытого ставня, - рассвет.

– Я не хочу уходить, - сказал Лиггар, обнимая за талию поднявшуюся Сванлауг.

– Но остаться мы тоже не можем.

– Погоди еще немного, - негромко произнес Лиггар, поцеловав Сванлауг в солнечное сплетение.

– Знаешь, - Сванлауг задумчиво улыбнулась, глядя в потолок, - я уверена в том, что Рух поможет нам вернуть весь наш Дар, выпустить птиц из клетки. Я чувствую это.

Лиггар изменился в лице.

– Почему ты так уверена?

Сванлауг пожала плечами.

– Мне кажется, то, что сотворила с нами Гьяфлауг - это наказание. И теперь оно подошло к концу. Представь, мы, те, в ком еще живет Птичья Суть, сможем снова превращаться, сможем навсегда покинуть Пустыни. Мы могли бы вернуться и на родной Север... Всякая земля будет нам доступна.

Нойрин посмотрела на Лиггара.

– Я вижу, тебя это расстраивает?
– спросила она.

Лиггар вздохнул. Комната медленно наполнялась светом нарождающегося утра.

– Я не знаю, - он замолчал и сел.

Сванлауг беспокойно подняла брови и обняла его.

– Я никогда прежде не спрашивал, - молвил он, - но это правда, что это ты - та нойрин, которая некогда была отдана Траудзу-Теиду?

Сванлауг вздрогнула и сжалась, словно от холода или боли.

– Это...было...очень жестоко, - сдавленным голосом произнесла она.
– Зачем тебе знать?

– У нас не должно быть секретов, мне кажется. Ты рассказала мне о Рух - эту тайну должно хранить сейчас. А история с йалтаваром - лишь легенда на устах смертных атгибан и усгибан. Она не опасна. Я хотел бы знать, - произнес Лиггар и поджал губы.

– Все было просто, - сказала Сванлауг, - Триумвират - Эмхир, Гицур и Фьёрлейв - посовещавшись, решили, что разумнее всего будет, если женой йалтавара стану я. Никто не знал, что может произойти и смогу ли я вернуться живой после восстания Гарванов и усгибан. И...- Сванлауг нахмурилась, подбирая слова, - в общем, эту часть истории знают все.

– Но никто не знает, что происходило в стенах дворца Траудзу-Теида.

– Я была его женой, - проговорила Сванлауг бесцветным голосом, - но Траудзу пылал ко мне страстью не совсем... Как бы это сказать?.. Он не вел себя, как победитель, как угнетатель, как властитель... Он не мучал меня. Он был нежен, он... любил. Я не просто понравилась ему, я не была какой-нибудь диковинкой его гарема. Он позабыл обо всех своих женах и наложницах, стоило ему только увидеть мое лицо, заглянуть в мои глаза. И нет, Лиггар, никакой магии, никакого приворота - нечто более сильное и древнее было между нами, будто мы не были чужими друг другу. И знаешь, у меня хватило смелости заглянуть глубже, увидеть его душу... и я узнала, узнала ее. Траудзу-Теид был воплощением нойра, которому меня обещали, для кого некогда призвали мой дух.

– То есть?

– Я - Обещанная. Но я бессмертна, в то время как тот нойр был смертным. Его родители призвали Обещанную в год рождения сына, и в этот мир пришла я. Когда мне было шестнадцать, меня отдали моему нареченному. А потом, очень скоро, случилось то, что случилось: наши земли завоевал Альдоох, тагельда разгневалась на Воронов и потом собрала нас на скалах Тиморис, где собиралась казнить. Иное ты знаешь. Моего нареченного убили в тот самый день. И я думала, что больше его не увижу. Удивительно было встретить его в обличии йалтавара. И Траудзу тоже узнал меня, сердце подсказало ему. Я не могла открыть ему правду. Но мы любили, любили друг друга, пока Траудзу-Теида не забрала Вафат. Хотя я даже не знаю, попал ли он к ней. Это все, что я могу тебе рассказать, Лиггар. Сохрани мои слова в тайне.

– Конечно, конечно, - Лиггар взял Сванлауг за руки и покрыл ее тонкие пальцы поцелуями.
– Неужели больше правды не знает никто?

– Только ты, Эмхир и Мьядвейг. Но они знают то, что должно быть скрыто ото всех. Что даже тебе я не могу рассказать.

Лиггар с пониманием посмотрел на Сванлауг.

– Загляни и в мои глаза, Сванлауг.

– Зачем?
– нойрин с опаской отклонилась.

– А если и я, я тоже воплощение...быть может, я был Траудзу-Теидом и твоим нареченным?..

Сванлауг грустно улыбнулась.

Прохлада, исходившая от вод Великой Реки, разбавляла привычный зной. Высокие темно-зеленые тростники чуть покачивались на ветру, тулесы бродили у кромки воды, выискивая корм во влажном песке. Над водой летали пестрые сефледы. Они то и дело падали камнем в воду и выныривали, держа в зубастых клювах еще живую рыбу. Где-то вдалеке, близ противоположного берега, на волнах покачивались рыбацкие лодки.

Эмхир стоял у самых тростников, временами чувствуя прикосновение гибких стеблей, и смотрел на наполненную солнечным светом воду, скрывавшую отмели, на странные узоры беспрестанного движения мальков. Он слышал крики чаек и обрывки разговоров рыбаков, приносимые ветром. Один из тулесов, высоко поднимая черные лапки, прошагал мимо нойра.

О Великой Реке все еще ходило много легенд. Местные жители, по старой памяти опасавшиеся наяд, старались не подходить к реке в полнолуние. Но мало кто знал, что с восстановлением культа Девяти Матерей наяды больше не могли появляться рядом с городами. У Эмхира было достаточно воспоминаний, связанных с этими созданиями. Они подсказали Гарванам, как заговаривать лошадей, но они же сгубили воспитанника Гицура и сделали несчастными многих людей, подтолкнув отреченных нойров к совершению поступков, которые немногие Бессмертные могли себе простить.