Чтение онлайн

Кизяк прогорел до едва светящихся углей. Мошкара вилась вокруг языков пламени. Молчание охватило двух солдат, ибо им нечего было более сказать друг дружке. По крайней мере, этой ночью.

***

Каракатица нашел сержанта лежащим на полу. Под рукой стоял кувшин рома. Тесное пространство пропиталось вонью кишечных газов, тяжелый запах пойла просачивался в ноздри словно сладкая смола.

– Проклятие, Скрип! Этим кишки не вылечишь.

– У меня больше нет кишок, - простонал Скрипач.
– Вышли наружу еще звон назад.

– Утром еще и черепушка лопнет.

– Поздно. Иди прочь, Кряк.

Сапер подобрался и сел на краешек постели.
– Кто виноват?

– Все зменилось, Кряк. Все совсем плохо.

– Вот уж новость! Слушай, мы идем быстро - я уже сапоги износил... но я вот что хочу сказать. Адъюнкт, у нее есть нюх - она, похоже, получше тебя вынюхивает, в чем дело. С самих барж мы почти бежим. И ты стал как одержимый еще до нынешней ночи.
– Сапер поскреб щетину на подбородке.
– Я за тобой иду, Скрип. Так и знай. Я... я всегда берегу твою спину.

– Не надо, Кряк. Вот наша молдежь... им спины бреги, не мне.

– Ну, ты повидал немало мертвых лиц...

– Я не провидец.

Каракатица хмыкнул: - Чудесен каждый день, не ты ли проповедовал? Взвод - это главное, вот что ты нам говорил. Солдат рядом, тот, чей кислый пот ты нюхаешь каждый чертов день. Мы семья, ты говорил. Сержант, ты заставляешь нас нервничать.

Скрипач с трудом сел, схватился за голову.
– Рыбалка.

– А?

– В глубине есть демон. Хитрый глаз... следит за нживкой, понял? Только следит. Быстрый Бен, он готов показать себя. Уже. Они нам нужны. Все нужны.

– Скрип, ты пьян.

– У тьмы есть острый край. Чернейший лед... холоднее чем ты воображашь. А ты не. Мы тут пльсали и скакали, но вернулся самый большой волк. Конец игре, Карак.

– Ты насчет Адъюнкта? Скрип?

Скрипач поднял красные, мутные глаза: - У нее ни шанса выстоять. Боги подлые, ни шанса.

***

– Это лагерь? Должно быть.
– Корабб оглянулся на спутников; те ответили ему тремя тупыми взглядами.
– Освещен, больше любого караван-сарая. Идемте.

Он повел их по травяному склону и замахал руками, когда налетела туча мошек.
– Не нужно было бежать за кроликом. Тут не стоит в прятки играть, говорил я вам? Земля слишком неровная. В этих долинах можно целую армию укрыть.

– Может, они так и делают, - сказал Лизунец.
– Эй, Корабб, ты подумал? Они шутки с нами шутят.

– Вся армия Охотников? Глупо.

– Большой был кролик, - сказала Спешка.

– И совсем не кролик, - снова завел свое Лизунец.
– То был волк. У кроликов нет горящих глаз, морды у них не кровавые. И они не рычат.

– Он окровавился, кусая тебя, - заметила Спешка.

– Пробежал прямо рядом - кто бы не напрыгнул на такую добычу? Там темно, знаешь? Но я и раньше находил кроликов. Это был не кролик.

– Зверье здесь другое, - сказала Спешка.
– Мы слышим вой, но, может, и это кролики? Видел кожи ящериц, что торгуют в Д'расе? Они даже больше, чем те, которые видели с баржи. Такие коня могут съесть.

– Купец сказал, именно так их и ловят на юге. Протыкают коня большим крючком и кидают в реку...

– Не сработает, если не привязать к крючку веревку.

– Он не говорил, но это имеет смысл...

Они подходили все ближе к морю костров - ну, поправил себя Корабб, не морю. Скорее большому озеру. Нет, ужасно большому озеру. Он оглянулся на Острячку - она не болтала, но ведь она мало когда разговаривает. Только улыбается, но разве улыбка ее не прекрасна? Прекрасна.

– Если бы насадить на крючок кролика, - продолжал Лизунец, - могли бы поймать волка.

– Насади коня и поймаешь очень большого волка. Спорим?

– Кони у нас есть. Это идея, Спешка. Точно идея. Корабб, эй, мы хотим напрыгнуть на большую ящерицу. Ради шкуры. Ты с нами?

– Нет.

Далекий заунывный вой огласил ночь.

– Слыхали? Еще кролики - смотри в оба, Спешка. И ты, Острячка.

– Звучало скорее похоже на коня, насаженного на крючок, - буркнула Спешка.

Корабб встал на месте: - Заткнитесь все. Я панцирник Скрипача, верно?
– Он ткнул пальцем, указав на Острячку: - Даже не думай подмигивать. Я провел полжизни, ошибаясь в людях, и поклялся никогда так больше не делать. Я человек мирный, но слежу за всем. Поняли? Я тоже панцирник. Хватит.

– Мы только шутковали, Корабб, - заверил Лизунец.
– Всегда можешь с нами.

– Не верю в шутки. Ну, пошли, хватит шататься.

Они прошли еще двадцать шагов, прежде чем в темноте кто-то замаячил - дозорный, летериец.
– Дыханье Худа, - прошипел Корабб.
– Мы нашли не ту армию.

– Никому не скрыться от Охотников за Костями, - провозгласила Спешка.

***

Корик стоял во тьме, шагах в ста от ближайшего пикета. Его захватило воспоминание, подлинное или выдуманное - он не мог понять. Дюжина юнцов роет выгребную яму для маневров гарнизона. Сетийцы, настоящие и полукровки - в таком юном возрасте не видишь разницы, еще не пришло время для насмешек, зависти и всего остального.

Он считался одним из слабейших, и друзья поставили его на краю, выковыривать валун, тужась, потея и надрываясь. Он ободрал руки, он провел все утро в напрасных попытках перетащить клятый камень - а остальные стояли, смеялись и презрительно кричали.

Неудача - неприятное чувство. Оно жжет. Оно горит как кислота. В тот день, понял Корик, он поклялся никогда не терпеть неудач. Он сдвинул-таки валун, когда уже смеркалось. Остальные парни давно ушли, потом мимо проскакал отряд конницы, подняв облако пыли, подобное насмешке над золотым дыханием богов.

Валун не напрасно прирос к своему месту. Под ним обнаружился клад монет. Когда подползла темнота, он стоял на дне траншеи, держа в руках целое богатство. По большей части серебро и несколько золотых неизвестной для неопытного сетийца чеканки. Сокровище духов, прямо из легенд. "Под каждым камнем, паренек..." Да, воспитавшие его шлюхи знали много историй. Может, все воспоминание - тоже сказка. Жалкая, но...

Он нашел сокровище, вот в чем дело. Нечто драгоценное, чудесное, редкое.