Чтение онлайн

– Чудно. Однако подумай над моими словами. Ну, насчет дезертирства.

– Капитан будет в ярости.

– Тогда насчет неофициального перевода.

– Кенеб никогда не позволит.

– Чудно. Просто иди с моими неделю-другую, как бы случайно поравнялся. А? Дашь им советы и так далее...

– Советы?
– фыркнул Геслер.
– Какие именно? "Не умирайте, солдаты". "При первом признаке угрозы - штаны подтянуть, ремень застегнуть". "Оружие должно быть к вам как паутиной привязано". Сойдет?

– Идеально!

– Еж, что ты тут делаешь, во имя Худа?

Сапер огляделся и ухватил Буяна за рукав.
– Видишь те палатки, большие? Иди, капрал, скажи милашкам: это особый приказ.

Буян скорчил рожу Геслеру. Тот скорчил рожу в ответ.

– Никогда не катался с настоящими толстухами...

– Вовсе нет, - сказал Еж.
– Положи одну снизу, вторую сверху - мягко как в подушках. Иди, Буян. Нам с Геслером потолковать нужно.

– Подушки, а?

– Да. Милые мягкие подушки. Следи за ногами, капрал. Давай.

Фалариец потрусил к палаткам. Еж снова подозрительно огляделся, поманил Геслера.

– Бутыл пользуется летучими мышами, - прошептал Еж, когда они отошли от света.
– Я одну проткнул почти насквозь, понимаешь? Он теперь хитрее.

– Что ты такого задумал, если он так интересуется?

– Ничего. Честно.

– Боги подлые, ты плохой врун.

– Если ты вышел из легенды, Гес, вокруг одно восхищение и подглядывание. Привыкаешь, и осторожность становится привычкой. Ладно, вот тут лучше.

Они зашли шагов на двенадцать за резную карету; Еж завел Геслера в круг камней, которые, вероятно, были остатками древней хижины.

– Бутыл и сюда дотянется, Еж...

– Нет, не дотянется. Ротный маг запечатал круг. Мы делаем так каждую ночь перед встречей команды.

– Встречей чего?

– Я, сержанты, капралы и Баведикт. Ежедневные доклады, понял? Чтобы оставаться в курсе.

– В курсе чего?

– Того. Слушай, ты слышал о том, что недавно случилось?

Геслер пожал плечами: - Кое-что. Врата, кто-то прошел в них. Кто-то, воняющий силой.

Еж начал было кивать, но тут же покачал головой.
– Это ничего. Значит, появился кто-то опасный - значит, он здесь, в реальном мире. Любой в реальном мире может умереть от чертова гнилого зуба, от ножа и чего угодно. Я чистил сапог, а если бы не чистил, поцеловал бы наконечник стрелы. Стрела в глаз даже богу испортит весь день. Нет, по-настоящему интересное случилось до этого.

– Продолжай.

– Худ.

– Что с ним? О, да, вы же лучшие друзья - или злейшие враги?
– как он воспринял твое возвращение, не скажешь?

– Наверное, без радости. Но теперь это не важно. Я победил.

– Победил в чем?

– Победил! Палач ушел, убит! Бог Смерти мертв! Голову отрубили! Тело без улыбки, а шарик катится вниз по холму, мигает, глаза закатывает, рот шевелится, макушка шляпы просит...

– Погоди, Еж! Кто... что... бессмыслица! Как...

– Не знаю как, и знать не хочу! Подробности? Насрать на них с разбега! Худ мертв! Ушел!

– Но кто занял Трон?

– Никто и все!

Правая рука Геслера зачесалась. Боги, как ему хочется врезать улыбающемуся дураку! Но нос Ежа сломан уже раз двенадцать - вряд ли он даже заметит.
– О чем ты?
– спросил он осторожно.

– О том, что их целая команда. Держат врата. Пока ничего не случилось. Все в тумане. Одно могу сказать - и Скрипа спроси, если хочешь, он то же самое скажет, если не соврет. Одно, Гес. Я их чувствую. И его особенно.

Геслер смотрел в блестящие глаза безумца.
– Кого?

– Павших Сжигателей, Гес. И его, Вискиджека. Это он - я везде узнал бы хмурую улыбку, даже в полной темноте. Он на коне. Он во вратах, Геслер.

– Погоди! А кто прошел через врата?

– Нет, не надо о нем. У того одна мысль десять тысяч лет захватывает. Там совсем другие врата. Я насчет Вискиджека. Иди и умри, Гес, и кого ты встретишь у врат? Худа или Вискиджека?

– Почему ты не перерезал себе горло, раз там теперь так славно?

Еж нахмурился: - Не надо спешить за край. Я был сапером, помнишь? Саперы знают важность терпения.

Геслер подавился смехом. В палатке кто-то закричал. Он не смог понять, кто.

– Смейся сколько угодно. Будешь благодарить, когда твоя голова к вратам подкатится.

– Я думал, ты ненавидишь поклонение. Кому бы то ни было.

– Тут другое дело.

– Как скажешь. Еще что-то хотел рассказать?

– До остального тебе дела нет. Хотя... можешь передать деньги мне. Тройная плата? Ладно, вылезай, уже поздно.

***

Командующий Брюс накинул плащ, застегнул пряжки.
– Пройдусь по лагерю, прежде чем разместиться. Атри-Цеда, присоединяйтесь, если угодно.

– Сочту за честь, мой Принц.

Он вышел из командного шатра. Вместе с волшебницей они миновали ближайший ряд палаток легионеров.
– Титул как-то не подходит мне, - сказал он вскоре.
– Лучше "командор" или "господин". А если мы наедине - Брюс.

Она принялась гадать, не услышал ли он слабый вздох, не заметил ли, как задрожали коленки.

– Разумеется, - продолжал он, - если вы позволите называть вас Араникт.

– Разумеется, господин.
– Она замешкалась, но, видя, что он ждет, сказала: - Брюс.
– Голова закружилась, будто она проглотила кубок бренди. Рассудок на миг спутался, и пришлось глубоко дышать, чтобы успокоиться.

Смехотворно. Нелепо. Оскорбительно. Ей хотелось зажечь трубку, но это явно пошло бы против протокола.

– Спокойнее, Араникт.

– Господин?

– Расслабьтесь. Прошу, не заставляйте меня ходить на цыпочках. Я не кусаюсь.

"А если за правый сосок? О боги, не раскрывай рта, женщина!" – Простите.

– Я надеялся, что компания Верховного Мага малазан вас успокоит.

– О да, господин. Я.. то есть мне лучше.

– Никаких обмороков?