Чтение онлайн

Наоборот сплюнул на землю.
– Ничего веселого, Горлорез. Ты не понял. Это... оно... Оно появилось не на другой половине мира, а здесь.

Бальзам уже очумело озирался: - Где? Дайте доспехи - кто... что?..

– Расслабься, сержант, - сказал Мертвяк.
– Он не имел в виду прямо здесь. Он имел в виду... э... А что ты имел в виду?

– Снова шуточки? Ты не лучше Горлореза. И почему вообще я с вами разговариваю?

– Мы хотели гадания, - напомнил Горлорез.

– Я передумал. Дурацкая идея. Думаете, Скрипач сейчас играется с Картами? Ни шанса. Забудем. Я иду в постельку. Не спать, конечно, какой тут сон. Фактически...

Бальзам подскочил и ударил мага кулаком. Наоборот упал, словно мешок.

Горлорез снова зашелся визгливым хохотом.
– Сержант! Это зачем?

Бальзам хмуро смотрел на костяшки пальцев.
– Сказал, что спать не может. Вот теперь спит. А ну-ка, оттащите его в палатку. Пора взять ответственность. Именно это я и делаю. Отнеся его, мы... ну, найдем Эброна. Устроим гадание, даже если оно нас убьет.

***

– Мне нужны еще капралы, - сообщила Хеллиан ночному небу. Она только что сидела у костра и смотрела в пламя. Но теперь она лежит на спине, под круговоротом звезд. Мир умеет меняться в один миг. Кто так придумал?
– Одного не хватает. Белбрит, ты теперь капрал. И ты, Природе.

– Навроде.

– Нет, не навроде, а настоящий.

– А он Балгрид.

– Я так и сказала. Как только кончится землетрясение, займемся делом. Кого не хватает? Сколько вообще в моем взводе? Четверо, так? Последний тоже капрал. Хочу четырех капралов, чтобы исполняли приказы.

– Какие приказы?

– Которые я отдам. Во-первых, вы все мои телохранители - со Смертососом покончено. Пусть держится подальше.

– Он верит, что вы королевской крови, сержант.

– Я и есть, Типа. Делай что скажу. Где мой настоящий капрал? Увальный Нерв? Ты здесь?

– Так точно, сержант.

– Здесь, сержант.

– Больше видеть не могу такую мешанину. Несите меня в палатку... нет, не так, идиоты, не ставьте на ноги, а беритесь за ноги. Медленно, нежно - ой, кто камни положил под опу? Карпал Как-бы, убери камни, ладно? Боги, да где же палатка? В Летрасе?

– Мы ищем, сержант... а вы ее ставили?

– Я? Вы карпалы, ваша и работа.

– Погодите, сержант. Вот же она. Вы на ней лежали.

– Так и думала. Право, перличствующее званию. Дайте дощечку и палочку, кто-нибудь. Я вас запишу. Я вас разжалую до... до... подкарпалов. Что за бух?

– Забиваем колья, сержант. Мы быстро.

– Эй! Гляньте на те зеленые штуки! В небе! Кто их туда положил. Уберите!

– Хотелось бы, сержант.

– Теперь ты подподкарпарл за непвение пуказам. Прусказам. Прюазам. Погодите!
– Она перекатилась набок и выблевала, хотя довольно вяло.
– Приказам. Ха! Эй, куды меня тащите? Я не кончила. Что-то в небе... я видела, прямо поперек зеленого. Видели, карпалы? Слушайте! Большие крылья - видела... ох, ладно. Кто-то в беде, но мне что? Проверьте палатку сейчас же - пауки не допускаются - глупые войны, как они сюда пришли?..

***

Геслер поднес фонарь поближе.
– Погляди-ка ты! Спорю, это сделала одна из крыс Бутыла. Пережевала весь Худом клятый ремень. Поймаю - сверну тощую голову.

– Крысе или Бутылу?
– спросил Буян.

– Все равно. Обоим. Знаю, я смотрелся глупо с мешком на одном плече...

– Да, - подтвердил Буян, - ты был смешным. Перекошенным. Словно зеленый рекрут, не умеющий работать с ремнями.

Геслер сверкнул глазами: - А ты весь день сказать не мог, весь день. Друг называется. А если бы у меня грязь была на пол-лица - ты тоже молчал бы?

– Уж это точно. Если бы сумел не рассмеяться.

– В следующий раз увижу у тебя колбасу пониже пояса и то не скажу!

– Надо будет проверяться. Этому я научился. Не поискать ли Острячку? Что-то запоздала.

– Пошли Поденку и Курноса.

– Ты шутишь?

Геслер прекратил связывать пережеванный ремень.
– Хм. Верно. Иди сам.

– Уверен, что помощь не требуется?

– Нет, уже помог больше чем нужно.

– Вот именно. Устал я, Гес. Слишком стар для походов, а мы как раз в походе. Еще немного и пойду на культях от колена.

– Тем самым сравняв физическую высоту с интеллектуальной. Знаешь, в чем твоя проблема? Стал какой-то угловатый.

Здоровяк - фалариец фыркнул: - Гес, я видел, как сотня взводных магов выпала из строя, расслабив все что можно, закатив глаза, хрипя и дергая ногами. А наш ужасный Верховный Маг шатался пьяным дураком, чуть не вышиб себе мозги о стенку фургона. Скрипач потерял сразу пять ужинов.

– И все это не имеет отношения к тебе. Зачем же слоняться вокруг и кричать, что за нами кто-то шпионит?

– Я просто сказал что чувствовал, вот и всё. Как чесотка между лопатками, знаешь? И становится всё хуже с той поры, как случилось то, что... случилось.

– Скрипач сказал, ты все придумываешь...

– Нет не сказал. Он ничего не сказал - он мне даже в глаза не смотрит... ты же сам видел.

– Ну, может, он ничего и не говорил, но ведь тут и так все ясно.

– У меня странные сны, Гес.

– А?

– Что-то падает с неба. Я смотрю и вижу, что я прямо под ним, и нет пути к спасению. Не смогу убежать так быстро и так далеко, ничего не могу - только смотреть, как оно всё ближе.
– Он наклонился и хлопнул ладонью по земле, заставив Геслера подпрыгнуть.
– Вот так. Думаешь, я просыпаюсь? Как бы ни так. Просто лежу, раздавленный, чувствуя его вес. Не могу ни пошевелиться, ни вздохнуть.

Геслер бросил кольчугу и перевязь.
– Встань, Буян. Идешь со мной.

– Куда?

– Идем, капрал - это приказ.

Геслер и Буян прошли весь лагерь, минуя костер за костром. Солдаты сидели, прижавшись к огню, и тихо бормотали. Они миновали лекарские пункты, где усталые целители работали над мозолями, опухшими коленями и тому подобным. Показался первый из загонов для лошадей. Дальше стояли три тяжелых фургона, огромная карета и штук пятнадцать палаток.

Геслер позвал: - Еж?

Из-за кареты кто-то вышел.
– Геслер? Дезертируете из Охотников? Присоединяетесь к Сжигателям? Умные парни - легенды творятся здесь и нигде больше. Я вбил в солдат малость ума, но от тебя они тоже многому научатся. Факт.

– Хватит чепухи, - сказал Геслер.
– Где твои красотки?

– Ах, Геслер, они завязали. Честно.

– Буди обеих. У Буяна нужда.

– У тебя тоже...

– Нет, обе для него. Когда я вернусь забрать капрала, у него трос должен до лодыжек растянуться. Хочу видеть блаженное одурение в голубых глазках и черные кудрявые волоски в бороде. Скажи милашкам, я утраиваю обычную плату.