Чтение онлайн

Из толпы, в которую чуть ли не все Подлесье к тому времени собралось, показался Сван. Тот самый воин-рыцарь, что в Ельнии бывал.

Строго поглядев на меня, затем на Чернаву, чьи глаза уже вовсю сияли синюшными кругами (ох, не зря в детстве с мальчишками в казаки-разбойники играла), остановился прямо меж нами.

– Кто драку начал? Ты?
– указал на меня.

Я мотнула головой, а после вырвалась из рук Арьяра и встала прямо.

– Не я, уважаемый Сван.

– Стало быть ты?

Чернава только глазами зыркнула и долу их опустила.

Старый рыцарь грозно сложил руки на груди - ни дать, ни взять герой сказаний.

– И кто ж мне скажет, что стряслось тут?

– Я скажу, - выступила вперед и чуть голову склонила. Должен же кто-то правду ему открыть. Негоже так уважаемому человеку перечить.
– Шла я по улице, уважаемый Сван, а тут ко мне эта, - на Чернаву указала.
– В общем, слово за слово и сцепились с ней. А дальше - мужики нас разняли.

Старик с интересом посмотрел на меня.

– И из-за чего же сцепились?

– Да не слушай ты их, Сван, девок дурных, - попытался остановить Ладимир.

– Обожди, - махнул ему рыцарь.
– Говори, лисица.

Я, хоть и слово это невзлюбила, а против не сказала.

– Про то не отвечу.

– Змея...
– прошипела Чернава.

– Да чего тут думать?
– донесся чей-то голос из толпы.
– Чернавка Вёльму к колдуну своему приревновала, вот и решила за косу оттаскать.

Дружный смех разнесся над людьми. Ладимир закрыл рукой лицо, а Сван только головой покачал.

– Не должно девкам за мужика драться. Подойдите и помиритесь. Сейчас же.

Чернава исподлобья взглянула на меня и шагу не сделала. Я тоже на месте осталась.

– Ну!
– гаркнул Сван.

Ох, нехорошо выходит, ох, как нехорошо!

Нельзя мне такой след в Подлесье оставлять. Не одна ведь Чернава виновата.

Прошлась я вперед да руку ей протянула. Та даже не взглянула в мою сторону.

– Не держи зла, Чернава, - говорю, а самой опять ей в лицо вцепиться хочется. Да только нельзя уж.

Девка подняла глаза, нахально хмыкнула, пряди темные с лица откинула, развернулась и прочь пошла.

– Ой, гордячка!

– Правильно сделала, нечего всяким...

– Чернавка-змеюка!

– Бабы-дуры!
– понеслось из толпы, а после люди расходиться стали.

Опустила я голову и чуть не заплакала. Обидно и больно стала. Зря, выходит, унизилась и по-людски вести себя пыталась.

– Не реви, лисица, не реви, - проговорил Сван над самым ухом.
– Побеждает не тот, кто больнее ударит, а тот, у кого сила примириться есть.

Сказал и ушел прочь. Остались мы трое - я, Арьяр да Амельд.

– Ну что, - усмехнулся привратник.
– К Ясне тебя вести? Вон как Чернава лицо-то раскроила. Чего доброго и зараза начнется.

– А ты и рад смотрю, - ответила грубо.
– Вон рот до ушей на чужую беду.

– Да что ты? Неужто от Чернавы набралась. Девка она красивая, да только норовистее тебя будет.

Арьяр легонько тронул меня за плечо, будто обнял незаметно.

– Идем, Вёльма. Раны залечить надо.

А после посмотрел так, что к глазам слезы так и подступили. Едва сдержалась я, чтоб себя не начать жалеть.

– Идем...

Ясна, увидев меня, охнула, да кинулась хлопотать - склянки со снадобьями своими доставать. Амельд и Арьяр наскоро ей все рассказали, а знахарка после оханья своего вдруг смеяться стала. Меня чуть-чуть пожурила, а после какой-то мазью царапины обработала.

Густой травяной дух окутал меня, в нос ударил так, что голова закружилась. Ясна уверила, что все хорошо будет и дурного тут нет.

– Зелье хоть и пахнет сильно, а помогает скоро. Глядишь, через несколько дней и следов на твоей щеке не будет. Вот, возьми, - подала мне склянку, - будешь дважды в день мазать, и как рукой снимет. Запомнила?

Я кивнула.

– Ну и славно. Смотри, больше с девками нашими не дерись.

– Куда уж?
– недовольно проворчала я.
– Ухожу скоро. Погостила и хватит.

Ясна понимающе кивнула и чуть заметно улыбнулась, отчего у уголков ее глаз тоненькие морщинки появились - печать того, что годы-то она прожила немалые. Зато как сохранилась! Мне бы ее умение! Впрочем, сказывают, ведуны да чародеи дольше живут и стареют медленно. Может, повезет. А то вон матушка моя едва-едва четвертый десяток разменяла, а уже состарилась.

Ох, матушка, как же ты там?

О родне я старалась не думать. Неправильно это - бежать, а опосля волосы рвать на себе да в рыданиях заходиться. Нет уж. Ушла, значит, ушла. И дороги назад нету.

– Рановато ты уходишь, Вёльма, - ухмыльнулся Амельд, усевшись на широкий яснин подоконник.
– С тобой вон как весело в Подлесье стало.

– Пожил бы ты с ней под одной крышей денек, - не без насмешки добавил Арьяр, - узнал бы, что такое настоящее веселье.

– И чего ж это тебе не по нраву?
– взметнулась я со стула.
– Значит, мешаю тебе под одной крышей?

Мужчины переглянулись и дружно рассмеялись.

– Да тише ты, Вёльма, - примирительно произнес Арьяр.
– Я ж шучу.

– Ты бы шутил острожней, Арьяр, - снова влил масла в огонь Амельд.
– А то лицо разукрасит точь-в-точь как Чернаве.

Арьяр прикрыл лицо руками и отошел назад.

– Ох, как боюсь! Лиса - зверь хитрый!

И снова дружный смех.

– Да ну вас! Злыдни!
– мотнула головой я и снова села.

За окошком день полностью вступил в свои законные права. Солнышко ясное разлилось лучами теплыми, все ближе подбираясь к зениту. Травка питалась его живительной силой, а листочки на деревьях просвечивались будто бумага тонкая, каждую свою жилочку открывая.

Помнится, видела я как-то бумажные листы. Приехал к нам в Растопшу сборщик княжеских налогов. Сундучок у него еще был такой чудной. Резной, медными вставками украшенный. На нем все узоры красовались - птицы диковинные, цветы пышные, волны моря студеного. Открыл он тот сундук, а там - видимо-невидимо всего. Перья гусиные, до остроты ножа заточенные. Склянки с жидкостью темной, чернилами прозываемой. И бумага. Белая, тонкая. Дотронешься и хрустит, будто корочка на хлебе только что выпеченном. И пахнет так по-особому. Тогда-то мне выучиться грамоте и захотелось. Вот попаду в Трайту, найду Дом Предсказаний и попрошу, чтоб окромя чародейства меня читать-писать обучили. Не век же неграмотной ходить!