Чтение онлайн

Сказывали мне девки в Растопше, что слаще поцелуя нет ничего. Что мир в один миг меркнет, а в голове будто туман. И верила я. Думала, раз целовались, то знают. Правда, те, кто говорили, уж замужем давно. Ничего не боялись - за первого встречного шли, а иные и вовсе в сумерках к парням бегали.

А я-то что? Кто ж на меня такую посмотрит? В родной деревне все только носом крутили и прочили старой девой остаться, да племянников нянчить. Только Влас и посватался, а я не пошла.

Не все лгали девки. Дыхание так и перехватило, а мир...прежним мир остался. Только вот будто что-то по-иному стало.

– Люба ты мне, Вёльма, - проговорил Арьяр, глядя мне прямо в глаза.
– Сразу приглянулась. Оставайся в Подлесье и моей назовешься.

– Что ты...
– выдохнула я.

Ларьян-батюшка, спаси-убереги! Да что ж это такое делается?

Остаться с ним и жить-тихо мирно в ведуньем селении. Забыть про дороги пыльные и Трайту далекую. Делить с Заряной место у печи и мужа любимого с охоты ждать. А после - засыпать рядом и дыхание его слушать, ощущать тепло рук, что тебя обнимают. Детей с такими же светлыми глазами, будто в них льдинки застыли, растить. Вот оно счастье бабье.

Да только не бывать этому.

Не для того я из дому ушла, чтоб к тому же самому и вернуться. Не затем бежала, чтоб в соседней деревне замуж выйти.

Останусь и никогда мне в Трайте не побывать, не увидеть Дом Предсказаний, не стать заклинательницей, не увидеть грозных северных воинов и далекой Ельнии, а еще никогда не испить соленой воды из студеной глади, что морем зовется. Ох, дурная же я девка! Другая бы...Да что мне до других?

– Что ответишь?
– спросил Арьяр.

Опустила я глаза и, руки его с себя снимая, назад отошла.

– Не держи на меня зла, - проговорила.
– Может, сама не ведаю, что творю. Да только не могу я остаться, как не проси. За кров и помощь тебе спасибо. Век благодарна буду. А об остальном...

Он хмуро сдвинул брови и мгновенно помрачнел.

– Не люб стало быть?

Я закрыла лицо руками, чтоб он видел краски и брызнувших слез. Какой-то миг с силами собиралась, а после снова в глаза ему посмотрела:

– Не могу я здесь остаться, Арьяр. Не для того из Растопши ушла. Прости меня, если сможешь, и за ответ такой, и за то, что покой нарушила.

Сказала и кинулась прочь, в чащу лесную. Подальше, чтоб не видеть его.

Расцарапанная щека, о которой успела забыть, отозвалась неприятным жжением. Наверное, слезами солеными залита.

Что уж тут говорить? Вышла я за порог судьбу свою искать, а теперь сама же от нее бегу прочь...

«Не то тяжко, когда тело мучается, а то, как душа страдает», - говорила моя мать, когда я, от горшка два вершка, руку сломала. Знахарь наш тогдашний, из самой Трайты прибывший, грамотный да ученый, здорово мне помог - даже следов не осталось. Только вот сломать что-то и взрослому тяжело, а ребенку малому и подавно.

Так и сидела я, вспоминая материны слова, у корней могучего древнего дуба. Сила, от них исходящая, грела и питала меня. И будто легче на душе становилось, и боль отходила назад, и вина моя не такой ясной становилась.

Как смеркаться стало, я в Подлесье вернулась. Дорогу без труда нашла - лес подсказал. Я хоть заклинательству и не обученная, а все ж к природе привыкшая, знаки ее читать умею, куда идти помню. Такой я человек - если раз по дороге пройду, в жизнь не забуду. Сколько шла не вспомню, а только звездочки - птахины зерна - уж на небе появились, как я у ворот ведуньих оказалась.

Привратники меня сразу же узнали и без вопросов впустили. Мол, о тебе, рыжая лисица, теперь все Подлесье говорит, мы и проверять не станем.

На крыльце дома Арьярова я приостановилась, духу набираясь, чтоб войти.

Ох, как же нехорошо получилось! Ох, как же нехорошо!

Вдохнула поглубже, открыла дверь. В доме было тихо и темно. Лишь одинокая лучина, стоящая на столе, освещала горницу. Заряна сидела на месте главы дома и терпеливо перебирала гречневую крупу.

– Чего так поздно?
– спросила, бросив на меня беглый взгляд.

– Заблудилась я, Заряна. Пошла гулять в сторону от святилища и с дороги сбилась.

– Немудрено. У нас места колдовские. Человека простого враз запутают да запугают.

Снова посмотрев на меня, женщина едко усмехнулась:

– Слыхала я про тебя. Соседки сказывали, лихо Чернаву уделала сегодня. Что ж ты, никак к колдуну ее примазаться хотела?

– Не хотела я ни к кому...
– вдруг меня будто осенило - не знает Заряна ничего.
– Чернава эта, дура и есть, только о мужиках и думает.

– А ты стало быть не думаешь?

– О другом я мечтаю, - ответила тише.
– А что же ты одна дома?

Заряна помотала головой, не отрывая глаз от темного пятна крупы на столе.

– Милан и Арьяр спят уже. А я вот кашу завтра сварить решила.

– Может, помогу?
– робко спросила я.

Заряна отмахнулась и на ее лице недовольство промелькнуло.

– Иди лучше спать. Я и сама споро управлюсь. А тебе еще завтра в дорогу собираться.

Последнее сказала так, будто выдохнула с облегчением. И то ясно - рада, что я ухожу.

– Тихой ночи, Заряна, - проговорила я и бесшумной тенью скользнула в комнату, где мне место отвели.

Наскоро разделась, не зажигая свечи, смазала ясниным снадобьем щеку и спать легла.

Помогите мне, боги ведуньи, завтрашний день пережить!

Наутро я проснулась измученная дурными снами и постоянными мыслями об Арьяре. Разве ж можно так о мужике переживать? Ни капли сожаления у меня не было. Жаль только, что хорошего человека обидела. Он мне и помог, и приютил, и заботился, а я...

Правду люди говорят, сердцу не прикажешь. Если б я чуяла, что мне он предназначен, да что судьбы другой нет, так и слова сказать не посмела бы против.

«Сердце свое слушай, оно вернее и мудрее», - старые люди говорят. Вот я и верю им, жизнь прожившим.

Поднялась я, быстренько собралась, косу заплела и тихо, чтоб никто не приметил, в горницу прошла.

Солнышко уже вовсю светило за окошком, а, значит, Заряна одна дома должна быть. Крадучись, чуть ли не вставая на носочки, я приблизилась ко входу в горницу и остановилась. Не одна Заряна в доме...