Чтение онлайн

В былые времена вода споры разрешала, выбирала, кто виновен, а кто нет. Нынче обычай этот запрещен князем - пусть, мол, суд решает людской, а не сила природная. Хотя и сказывают, в глухих краях, тех, что у гор притаились, на востоке, до сих пор правого водой иль огнем выбирают.

Не видела я, как раньше Истомин день справляют да сейчас вижу, что нет прежнего веселья в людях. Смеются, пляшут, а в глазах печаль.

Девка одна, моложе меня будет, подошла к самой воде, разулась, подол платья придержала и по колено в Марву вошла. Сняла с косы своей красную ленту, к ней монету серебряную добавила и в реку бросила. Монета та плюхнулась громко и утонула, а лента поплыла прочь из города, по течению быстрой Марвы.

– За что подношение богам отправила, сестрица?
– спросила, дождавшись, пока девка на берег выйдет.

– Милый мой с дружиной уехал на юг, - ответила та, быстро обувая озябшие ноги.
– Хочу, чтоб невредимым вернулся.

– Вернется, если молиться за него станешь.

– Каждый день на святилище хожу, - ответила она, грустно опуская глаза. Ладная девка - белокурая, голубоглазая, невысокая и стройная. Повезло жениху ее.
– Да ты никак чародейка будешь?
– спросила, заметив медальон на груди.

– Не чародейка еще, ученица только.

– Может, скажешь, вернется ли мой любимый?

Я только помотала головой.

– К вещунам иди, они расскажут. А мне предсказывать не дано.

– Жалко, - улыбнулась девушка.
– Пойду я. Счастливого праздника тебе.

– И тебе, - ответила.

На обеих берегах поставили столы. Костры разожженные все выше и выше вздымались - гудели, пожирая сужие поленья.

Народ толпами высыпал, ожидая князя Мстислава. Уж стемнело совсем, а все не было его никак. Люд не спешил расходиться. Поглядеть на то, как вождь их выйдет и воде подношение сделает, всем хотелось.

Я укуталась плотнее в простую шерстяную шаль. Пока мне и такая сгодится. Дом Предсказаний каждому чародею жалованье платил. Ученикам и тем немного полагалось. Устала уж я нахлебницей в доме Велимира жить - часть монет сразу Хельге отдала, а часть себе припрятала.

– Выйдет ли князь? Может, зря стоим?
– спросила я, оглянувшись на Ладимира. Тот за спиной моей стоял.

– Мстислав покажется. Не бросит же свой народ в такой час.

– Князья завсегда народ бросают, - вставил Осьмуша.
– В Зарецком вон что ни князь, так все сбежать норовил. Перессорит города меж собой и наутек в Феранию или Ельнию. Кто их найдет там - да никто! А народу сожженные дома отстраивать!

– Сравнил тоже, - хмыкнул Ладимир.
– Зарецкие ваши - шелупонь одна. Мстиславу и в подметки не годятся.

– Ну вот и поглядим, каковы ваши белардские князья, - самодовольно заявил перевертыш.

Издали заметила я Всеслава и Варвару. Они на другом берегу Трайты стояли, на деревянной пристани, среди приближенных князя. Тишка-плут там же был. Кувыркался, что-то выкрикивал и смешил бояр. У ног Варвары сидел Василёк - кот. Мирно, не дергаясь, поглядывая кругом умными глазами. Велимир тоже с чародеями своими был, а нас, учеников, не допустили. Вот и стояли мы на другом берегу, с простым людом.

– С кем это ты у воды говорила?
– спросил Ладимир, склонившись ко мне.

– С девкой одной. Она любимого с войны ждет.

– Всегда ты найдешь, с кем словом обмолвиться.

– Разве ж плохо, ежели с любым сговорить могу?

– Так я ничего. Ладно это, Вёльма, ладно, - положил мне руки на плечи.
– Не замерзла?

– А с тобой мне всегда тепло, - ответила.

Осьмуша покосился на нас, но слова не сказал. Не нравится ему Ладимир, того он зубы и точит.

Вдруг народ притих - на пристани князь показался. Высокий, статный, в золотом обруче и красном плаще поверх черного платья. Не след князю ярко рядиться, когда народ в беде.

Остановился Мстислав, с боярами, дружинниками и чародеями поздоровался, потом дальше прошел, народу слово сказал и поклонился. Люд довольно зашептался и все, как один, склонились князю в ответ.

Мальчик-прислужник поднес князю ковш. Мстислав взял его и поднял на вытянутых руках.

– Прими, мать-река, благодарность за теплоту и заботу. Защити и сбереги детей своих, дай сил одолеть лютого врага, - проговорил.

Опустился на одно колено и вылил в Марву белую жидкость - молоко. После князь снял с пояса кошель и несколько золотых монет бросил. Еще взял нож и кусок алой ткани от плаща отрезал.

Потом поднялся, еще раз поклонился.

– Мир вам, люди добрые.

И ушел.

Больше Мстислава в тот вечер на берегу не видели.

– А это кто такая?
– спросила я, увидев, как среди приближенных князя, следующих его примеру, появилась белокурая девушка в темно-синем корзно, с закрытым лицом.

– Княжна Сияна, наверное, младшая дочь Мстислава.

– Не знала, что у него еще и дочь есть, - только пожала плечами я.

– Она редко появляется на людях. Ельнийскому королевичу в жены обещана. Ну что, Вёльма, насмотрелись, пойдем гулять что ли?

– Пойдем, - улыбнулась я и взяла Ладимира под руку.

Плевать мне, что люди скажут.

Колдовской огонь разгорался все сильнее. Манил к себе, чаровал, без оков в плен брал.

Смотрела я на него и будто тонула в сиянии бесконечном. То ли волшба лунная вновь сказалась, то ли хмель в крови бродил, а будто горела сама.

Музыка рекой лилась, переплетаясь в ленту грез, вилась все выше и к самым небесам уносила. Ноги в пляс так и просились - невозможно на месте усидеть. Осьмуша и тот поддался ночной волшбе. Ишь, как лихо выплясывает с какой-то пышной девкой на пару. Совсем осмелел наш перевертыш.

Неподалеку парни костер разводили. Все выше его пламя поднималось, новых и новых пленников завлекая. Искры улетали в черное небо, покрытое зернами звезд. Как бы птаха нынче не испугалась да не опалила крылья, пролетая над здешней землей!

Средь толпы вдруг почудилось, что вижу я Варвару. Не одну, а мужиком каким-то - лица не разглядела. Чародейка будто улыбнулась мне быстро и скрылась опять в бесконечном хороводе людей.

Жалейка и гусли наперебой хвастались своим умением веселить людей. Где-то дальше били в барабаны, слышались песни. Я сразу вспомнила, как однажды побывала на дне Купалы. Было мне тогда пятнадцать лет. Помню, даже венок сделала - как все девки, надеялась, что к счастью приведет он - пошла следом, а он, окаянный, взял да и утонул. С тех пор я и поняла, что трудно будет счастье отыскать. Оно ведь как венок тот - то в руках держить, то хоть под воду нырни не достанешь.

– Идем, с нами!
– какая-то девка схватила меня за руку и втянула в хоровод.

– Иди-иди, - засмеялся Ладимир, а сам на месте остался.

Я следом подхватила дюжего парня, что после Пересветом назвался. Он еще кого-то и вскоре хоровод превратился в длинную цепь. Танцевали мы вокруг костра, зажженного прямо на берегу Марвы, на белом песке. Радостные крики, голоса, смех, огни, плеск воды, гул огня - все слилось в одно. И усталости не было, и спать не хотелось.

Хоровод закончился и ручейком стал, а после начали через костер прыгать.