Чтение онлайн

Катарина прислала письмо на третий день, короткое, скупое, но тёплое: «Всё спокойно. Враг затаился, но я слежу. Скучаю. Целую. К.»

Мы оба выдохнули с облегчением, прочитав эти строки. Значит, пока всё тихо. Значит, у нас есть время ещё немного пожить спокойно..

— Она сильная, — сказала я, сворачивая письмо. — Твоя сестра.

— Да, — Рихард улыбнулся, но в глазах мелькнула тень. — Сильнее, чем я думал. И умнее. Иногда меня это даже пугает.

— Почему?

— Потому что она слишком похожа на меня, — он усмехнулся. — А я знаю, на что способен, когда дело касается тех, кого люблю.

Я не стала спрашивать, что он имеет в виду. Просто прижалась к нему и поцеловала в щёку.

На четвёртый день мы отправились на прогулку к морю. Погода стояла ясная, морозная, но солнце грело почти по-весеннему. Я закуталась в тёплый плащ, Рихард накинул на плечи старый бушлат, найденный в чулане, и мы побрели по берегу, вдоль кромки прибоя.

— Смотри, — показал он на скалы вдалеке. — Там, говорят, в шторм разбился корабль. Мой дед рассказывал, что матросов выбросило на берег, и они жили потом в деревне, женились на местных.

— Романтичная история… почти, — улыбнулась я.

— Или трагичная. Смотря с какой стороны посмотреть.

Мы шли молча, слушая крики чаек и шум волн.

— Элиза, — вдруг сказал Рихард, останавливаясь. — А как мы назовём ребёнка?

Я замерла, поражённая вопросом. Как-то не думала об этом всерьёз, всё время занимали заботы о безопасности, обустройстве, выживании.

— Я… не знаю, — честно призналась я. — Если мальчик… может, в честь твоего отца?

Он покачал головой.

— Хельмут. Хорошее имя, но слишком тяжёлое для ребёнка. Пусть у него будет что-то более светлое.

— Тогда, может, Фридрих? В честь деда?

— Фридрих Вальтер, — он попробовал на вкус. — Звучит. А если девочка?

Я задумалась, глядя на море.

— Я хотела бы назвать её Марией. В честь моей бабушки. Она была единственной в семье, кто относился ко мне по-доброму.

— Мария, — повторил он. — Красиво. Мария Вальтер.

— Тебе нравится?

— Мне нравится всё, что нравится тебе, — он обнял меня, прижимая к себе. — Ребенку достанется моя фамилия и отчество. Пусть тебе хоть имя останется.

Мы стояли так, обнявшись, и я чувствовала, как внутри разливается тепло. Впереди была целая жизнь, полная неизвестности, но сейчас, в этот момент, было только счастье.

Вечером, когда за окном стемнело и ветер начал завывать в трубе, мы сидели в гостиной у камина. Рихард читал какую-то старую книгу, найденную на чердаке, а я вязала, Фрида перед отъездом научила меня нескольким простым узорам, и теперь я пыталась соорудить крошечные пинетки.

— Элиза, — вдруг отложил книгу Рихард. — Можно тебя спросить?

— Конечно, — я подняла глаза.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Помнишь письмо Тони? То, что вы нашли в тот день, когда я был в Совете?

Я кивнула, чувствуя, как внутри что-то сжалось.

— Я всё думаю, — продолжил он. — Как вы вообще нашли тот дом? Улица Мёртвых Сапожников длинная, домов там много. Тони не указал номер в письме.

Я замерла, вспоминая.

— Там был адрес, — сказала я неуверенно. — Полный. Улица, номер, всё…

— Покажи мне письмо, — попросил Рихард.

Я поднялась, принесла конверт, который мы бережно хранили вместе с другими документами. Рихард развернул листок, пробежал глазами.

— Элиза, — он поднял на меня взгляд, и в нём было что-то странное. — Здесь не указан номер. Только улица.

— Не может быть, — я взяла письмо, перечитала. Действительно, Тони написал: «в старом особняке на улице Мёртвых Сапожников». Ни слова о номере. — Но… мы пошли именно к тринадцатому…

Рихард смотрел на меня, и я видела, как в его глазах зарождается тяжёлая мысль.

— Ты сказала, что тебя привела Катарина.

— Да, — кивнула я. — Она знала, куда идти. Я думала, она прочитала адрес в письме, но теперь… — я запнулась. — Рихард, о чём ты думаешь?

Он встал, прошёлся по комнате.

— Откуда Катарина знала точный адрес? — он повернулся ко мне. — Элиза, это очень странно.

Я тоже встала, чувствуя, как внутри закипает тревога.

— Ты думаешь, она… она как-то связана с этим? Но зачем? Она же помогла нам! Она принесла документы, она рисковала…

— Я не знаю, — Рихард провёл рукой по лицу. — Не знаю, что и думать. Она моя сестра, я хочу ей верить. Но это… это не может быть совпадением.

Мы замолчали. В комнате было слышно только потрескивание дров в камине.

— Что нам делать? — спросила я наконец.

— Пока ничего, — он подошёл ко мне, обнял. — Не будем паниковать раньше времени. Может, есть объяснение. Может, она действительно узнала как-то иначе. Но… думаю стоит съездить домой — он вздохнул.

Я прижалась к нему, чувствуя, как его сердце бьётся сильно и ровно. Что бы ни случилось, мы справимся. Мы всегда справлялись.

За окном выл ветер, нагоняя новые тучи. А в доме было тепло и уютно, но где-то глубоко внутри зародилась маленькая трещинка сомнения.

Рихард

Дорога до столицы заняла какое-то время. Я гнал лошадей без жалости, останавливаясь только для того, чтобы сменить их и перекусить на скорую руку. Мысли метались в голове, как раненые звери, не находя покоя.

Элиза осталась в доме у моря. Она напрашивалась со мной, но я не взял её. Слишком рискованно. Слишком много неизвестного. И если Катарина действительно замешана в чём-то тёмном, я не хотел подвергать опасности их обоих, и заставлять нервничать.

— Я справлюсь, — сказал я, целуя её на прощание. — Ты останешься здесь.

Она улыбнулась, но в глазах плескалась тревога.

— Только вернись, — прошептала она. — Обещай.

— Обещаю.

Город встретил меня серым небом и остатками снега. Я оставил лошадей на постоялом дворе и пешком направился к своему дому. Сердце колотилось где-то в горле, когда я подходил к знакомой двери.

Катарина открыла не сразу. Сначала шорох за дверью, потом щелчок замка, и вот она стоит на пороге, бледная, удивлённая, с растрёпанными после сна волосами.