Чтение онлайн

— Десерт, между прочим, запоминают последним, — сказала я ему. — И если он плохой, то люди уходят с ощущением, что весь ужин был зря.

— Вы всегда так защищаете сладкое? — спросил Алексис, когда мы остались вдвоём у окна в коридоре.

— Я защищаю свою профессию.

— Слишком яростно для просто профессии.

— А вы слишком внимательно меня слушаете для человека, у которого куча дел.

Он опёрся плечом о стену и посмотрел на меня так, что я уже заранее пожалела, что вообще открыла рот.

— Я внимательно слушаю только тех, кто мне интересен.

У меня внутри всё неприятно дрогнуло.

— А я, значит, интересна?

— Очень.

Ответил спокойно. Как всегда. А у меня от его спокойствия каждый раз всё переворачивалось сильнее, чем если бы он давил, напирал или засыпал комплиментами.

Вечером, когда мы уезжали, над морем вдруг потянуло ветром. Небо стало темнее, воздух — тяжелее. На террасе у виллы сдвинуло подушки со стульев, занавески на открытых окнах дёрнуло так, будто дом тоже нервничал вместе со мной.

— Будет гроза, — сказала Мария, убирая со стола посуду.

— Только этого не хватало, — пробормотала я.

Свет мигнул, потом ещё раз, а потом в доме стало темно.

Я стояла в холле с бокалом воды и едва не выругалась.

— Спокойно, — сказал Алексис совсем рядом. — Генератор сейчас включится.

— Я и так спокойна.

— Нет.

Он был прав. Я не люблю темноту. Не до паники, не до дрожи, но после детства в квартире с вечно выбивающими пробками меня любое внезапное отключение света бесит сильнее, чем должно.

Генератор молчал.

— Прекрасно, — сказала я. — Очень роскошный у вас дом. Миллиардер без электричества.

Где-то наверху хлопнула дверь от ветра, и я всё-таки вздрогнула.

Алексис подошёл ближе, зажёг фонарь на телефоне и коротко сказал:

— Идёмте.

— Куда?

— В гостиную. Там камин.

— Очень романтично. Вы это заранее спланировали?

— Да. Отключил свет во всём доме ради вашей иронии.

Я фыркнула, но пошла за ним.

В гостиной он зажёг свечи. Несколько штук. Пламя дёргалось от ветра, который всё равно где-то пробирался сквозь дом. За окнами уже гремело, а внутри было тихо. Слишком тихо для двух людей, которые давно ходят вокруг друг друга как ненормальные.

— Вы боитесь грозы? — спросил он.

— Нет.

— Лжёте.

— Я не боюсь. Просто не люблю, когда всё резко гремит, мигает и ведёт себя так, будто от меня что-то хочет.

— Похоже на меня.

Я посмотрела на него и рассмеялась. Невольно. И это было ошибкой, потому что на смехе всё внутри становится мягче.

— Вы невозможный, — сказала я.

— А вы всё время это повторяете, будто надеетесь, что однажды я исправлюсь.

— Нет. Я надеюсь, что однажды сама перестану так на вас реагировать.

Он стоял напротив. Свет от свечей делал его лицо ещё жёстче, а глаза — наоборот, теплее. И это сочетание было уже просто нечестным.

— Не перестанете, — сказал он тихо.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я тоже не перестаю.

Гром грохнул где-то совсем близко. Я вздрогнула уже заметно, и Алексис, не спрашивая, взял меня за руку.

Просто взял.

Крепко. Тепло. Без игры.

Я посмотрела на наши руки и вдруг поняла, что если он сейчас ничего не скажет, будет ещё хуже. Потому что молчание рядом с человеком, которого хочешь, — это вообще отдельная пытка.

— Алексис…

— Что?

— Не смотрите на меня так.

— Как?

— Как будто у вас сейчас кончится терпение.

Он медленно притянул меня к себе. Не резко. Не ломая. Так, что у меня было время остановить его. Но я не остановила.

— Оно уже кончилось, Вера, — сказал он почти шёпотом.

И поцеловал.

На этот раз не было никакой осторожной проверки. Всё случилось сразу. Жарко. Жадно. Так, что я сама вцепилась в его плечи и забыла, что вообще собиралась держать дистанцию. Он целовал меня так, будто давно хотел именно этого — без пауз, без лишних слов, без красивой подготовки. И у меня в голове всё поплыло.

Я чувствовала его ладони на своей талии, его напряжение, его сдержанность, которая всё ещё держалась из последних сил, и от этого меня накрывало ещё сильнее.

Он оторвался первым. Всего на секунду. Уперся лбом в мой лоб и тяжело выдохнул.

— Скажи, что мне нужно остановиться.

Я тоже дышала так, будто только что куда-то бежала.

И это был тот самый момент, когда женщина может сделать шаг вперёд и сгореть сразу. Или отступить и мучиться потом.

— Остановись, — прошептала я.

Он замер.

И я вдруг сама потянулась к нему ещё раз. Коротко. Почти зло поцеловала в губы и только потом отступила на шаг.

— Но только сегодня, — сказала я. — Потому что если ты сейчас продолжишь, я потом буду ненавидеть и тебя, и себя.

Он смотрел на меня так, будто ему стоило огромных усилий просто стоять на месте.

— Хорошо, — ответил Алексис хрипло. — Тогда я остановлюсь. Но только сегодня.

И вот это было страшнее любого напора.

Потому что я уже знала: завтра мне захочется, чтобы он не останавливался.

Глава 9

Глава 9

Наутро после грозы я проснулась с ощущением, что сама себе не нравлюсь.

Не потому, что что-то сделала не так. Наоборот. Потому что ничего не сделала. Опять остановилась в тот момент, когда уже всё внутри трещало.

Я лежала и смотрела в потолок, вспоминая, как Алексис держал меня за талию, как у него сорвался голос, как он всё-таки остановился, когда я попросила. И именно это и было хуже всего.

С плохими мужчинами проще.

Они давят. Лезут. Считают, что им всё можно. На них удобно злиться, удобно уходить, удобно ставить жирную точку и потом полгода обсуждать с подругой, какой он был козёл.

А если мужчина не ломает?

Если он умеет ждать.

Если смотрит так, что у тебя горят уши, но всё равно не трогает лишний раз.

Вот тут уже начинается беда.

Я спустилась вниз поздно. Мария как раз нарезала овощи на кухне и посмотрела на меня с тем самым спокойным женским пониманием, от которого сразу хочется либо сознаться во всём, либо уйти обратно наверх.