Чтение онлайн

Хотя что-то подсказывает, что мне не скрыться.

Я попала. Я влипла!

Глава 3

– Екатерина Георгиевна, почему вы ко мне вчера так и не пришли на собеседование?

Голос в трубке спокойный, даже слишком. Я чувствую подвох за три километра, но внутри уже зреет мрачное удовлетворение, ведь начальник сам позвонил. Значит, заметил. Значит, не все равно.

Я поправляю воротник темно-синего пиджака, который надела с утра, чувствуя себя если не адвокатом дьявола, то как минимум его не самым покладистым свидетелем. Широкие брюки, поясок на талии - образ вышел что надо. Жаль, что генерал Костров этого не видит. Или к счастью. И вообще, почему я о нем думаю?!

– Ваша сотрудница из отдела кадров грубым образом сообщила, что я не подхожу вам, - отвечаю предельно честно, даже с некоторым вызовом.
– Я грешным делом подумала, что она говорила это от лица всей компании. От вашего лица.

На том конце повисает пауза. Я слышу, как мужчина медленно выдыхает - не то усмехается, не то просто переваривает мою наглость.

– Понял, - наконец произносит он.
– Я разберусь. Приезжайте ко мне часам к четырем. Желательно сразу в мой кабинет, не отвлекаясь на общение с другими сотрудниками, которые решат перехватить вас.

– Хорошо. Буду вовремя и приду в указанное вами место.

Я кладу трубку и несколько секунд просто смотрю в потолок, позволяя себе маленькую, почти запретную улыбку.

Хочется петь. Хочется танцевать. Еще сильнее хочется надеть что-то более элегантное, такое...

Хотя и этот наряд волне ничего, а ведь я примеряла его ко дню рождения мамы, который состоится на следующих выходных. Темно-синий пиджак сидит идеально. Брюки струятся. В зеркале отражается женщина, которая знает себе цену. И которая, черт возьми, не продаст себя за красивые глаза и погоны.

Снова Костров. Да чего он лезет в голову?!

Но тут телефон вибрирует входящим видеосообщением, и мое настроение с грохотом падает в тартарары.

– Кать...
– Ленка на экране выглядит так, будто ее пропустили через мясорубку, а потом ту забыли выключить. Глаза опухшие, голос сиплый, тыльной стороной ладони она вытирает слезы, которые текут сами собой.
– Он не... Никита... Я не знаю... Кать...

Все. Подбор элегантного наряда отменяется.

Я срываюсь с места быстрее, чем успеваю подумать. Пакую в сумку самое необходимое, на ходу проверяю, не забыла ли подарочек для малышки, и вылетаю из квартиры, даже не заперев ее как следует, но вовремя замечаю это. Возвращаюсь, закрываю нормально...

Ленка встречает меня в состоянии «я - зомби». На руках у нее Олеся - крохотный комочек нервов и мокрых подгузников, который, судя по темным кругам под материнскими глазами, не давал ей покоя всю ночь.

– Она...
– Ленка всхлипывает, передавая мне дочку, - она орала до пяти. Я уже все передумала, какую только болячку не искала. Но она просто... она просто решила, что маме слишком хорошо живется.

– А Никита?
– Я прижимаю Олесю к груди, и малышка на секунду затихает, будто признала во мне союзника.

– Никиты не было, - Ленка выдыхает это так, будто признается в собственном предательстве.
– Сказал вчера, что пойдет на подработку - на полсмены. Я ждала. Звонила - не отвечает.

– Так, стоп.
– Я выпрямляюсь, чувствуя разрастающееся внутри недовольство, которое способно взорваться и все вокруг смести.
– Я пока подержу твою кроху, а ты иди в душ. Умойся, нормально оденься, а то ходишь до сих пор в пижаме, спокойно выпей воды или лучше кофе. Ты не железная, тебе нужно перезагрузиться.

Ленка смотрит на меня с таким обожанием, будто я только что предложила ей путевку на Мальдивы. Потом медленно, как робот на исходе батарейки, плетется в ванную.

Я остаюсь с Олесей. Качаю ее, говорю что-то совсем бессмысленное, умиляюсь этому миленькому личику.

А потом малышка с иканием срыгивает прямо на мою грудь.

Делает это прямо на блузу, которую я так старательно гладила и которую надела под пиджак. Последний хорошо хоть сняла сразу по приходу.

– Ах ты ж...
– шиплю я, пытаясь достать салфетку свободной рукой. Пятно расползается быстрее, чем моя надежда на приличный вид на собеседовании.
– Ну, Олеся, ну, за что?

Ленка выбегает из душа, замотанная в полотенце и с глазами, полными ужаса.

– О боже, Кать! Прости! Я сейчас, я... давай что-нибудь из моего?

Мы открываем шкаф. Перебираем блузки, футболки, свитера. Все мимо. Ленка - сама тонкость, в ней килограмм шестьдесят пять, не больше. Мои «пышные» прелести в ее вещи не влезут, даже несмотря на то, что она кормящая мать.

– Ладно, - вздыхаю я, - буду просто в пиджаке, под ним почти ничего не будет видно.

– Могу предложить майку на бретелях, - Ленка лезет на самую дальнюю полку.
– Она растянутая, может, налезет. Только...

Подруга замолкает, когда я натягиваю ее.

И она едва прикрывает моих подружек. Серьезно, ткань заканчивается там, где начинается самое интересное. Я выгляжу так, будто собралась не на собеседование, а на закрытую вечеринку для очень смелых мужчин.

– Сойдет, - сквозь зубы цежу я, накидывая сверху пиджак.
– Главное, не раздеваться.

В этот момент входная дверь хлопает.

На пороге на миг застывает Никита, потом вваливается в кухню, куда сразу спешим и мы.

Мне бы сказать, что он выглядит плохо - но это было бы комплиментом. Он выглядит так, будто его переехали, потом вытащили из-под колес и заставили работать еще пару часов. Глаза красные, плечи опущены, на лице - серая усталость живого мертвеца.

Семейка зомби, в общем.

Он молча опускается на стул и закрывает лицо руками.

– Ну?!

Ленка поджимает губы, а потом хватает полотенце и набрасывается на него, не сдерживая слез. Она лупит мужа по спине, по плечам, приговаривая:

– Ты хоть знаешь, как я переживала?! Ты трубку не мог взять?! Я ночь не спала, я думала, ты в аварию попал, тебя ограбили, убили, похитили! Хоть бы смс написал, идиот!

– Лен, - хрипит Никита, даже не пытаясь защищаться, - телефон... разбил.

Он выкладывает на стол жалкие ошметки смартфона. Экран в паутине трещин, корпус разошелся по швам.

– С другом в логистическом центре грузили товар. Всю ночь.
– Никита поднимает на жену потухший взгляд.
– Там не работа, там дурдом. Ноги отваливаются. Руки трясутся. И этот... начальник смены - зверь просто, перевести дыхание не давал.

– А Костров?
– подаю голос из угла, где я тихонько баюкаю Олесю и надеюсь, что пиджак не попадет под детский обстрел.
– Не обращался к нему снова?