Чтение онлайн

И снова целует.

Олеся угукает. Я окончательно теряюсь, ведь генерал не сердится - а должен. Его тут испачкали во всем, что только можно, но он...

– Детей люблю, - шепчет мне в губы.
– И женщин с характером - тоже.

– С ума сошли, - выдыхаю я в ответ.
– Вы в моче, Евгений Витальевич.

– Бывало и хуже, - он усмехается предельно открыто, совсем по-доброму, и я...

Кажется... Я влипла, да?

Глава 5

– Я провожу, - Костров кидает в урну салфетку, которой попытался оттереть-таки пятно. Удалось плохо, но что тут поделать?
– Ребенка, полагаю, нужно вернуть матери. А то проснется и не найдет вас.

– Ой, да, - вздыхаю я, поправляя Олесю в переноске.
– Если Ленка не обнаружит нас во дворе, то накрутит себя так, что поседеет за один раз. Еще всех обзвонит, полицию поднимет. Есть в ней задатки паникерши.

– Так что, - генерал берет меня под локоть, ведет к выходу из кабинета, - отменишь свое свидание? Готов пригласить тебя сегодня на ужин. Будет все, как полагается. Ресторан, свечи, возможно, даже живая музыка.

Звучит заманчиво. Очень. Но я качаю головой и улыбаюсь самой загадочной улыбкой, на которую способна.

– Свидание свое не отменю. Там особенный человек и особенная ситуация.

Костров хмурится. Я вижу, как дергается желвак на его скуле.

Мы выходим из здания. Солнце слепит глаза, воздух пахнет весной и свободой. Красота, одним словом.

И тут я замечаю странный блеск. Словно кто-то пускает солнечного зайчика - маленькую, веселую точку, которая бьет прямо в глаз.

– Такое ощущение, будто нас ловят на камеру папарацци, - шучу я, указывая в ту сторону.
– Или...

Не успеваю договорить.

Костров меняется в лице за долю секунды. Резко дергает меня назад. В тот же миг стекло неподалеку разлетается вдребезги.

Еще один выстрел. Еще одно стекло. Осколки сыплются на тратуар, блестят на солнце, и я смотрю на них, не в силах пошевелиться, лишь позволяю себя утащить в здание и прижать к стене.

Начинает плакать Олеся.

– Это что...
– шепчу я, крепче перехватывая переноску. Все дрожит внутри. Мне не верится.
– Это стреляли?

– Да, - рычит Костров.

Он уже не выглядит как галантный кавалер. Передо мной - военный. Жесткий, собранный, смертельно опасный. Он командным голосом отдает приказы подбежавшим подчиненным.

– Оцепление. Двое - в ту сторону, перехватить. Остальным - проверить окрестные здания. Живо!

Те срываются с места, будто их подстегнули плетью.

Я почти не дышу. Колотится сердце, в ушах шумит кровь. Олеся орет уже в полный голос, но я не могу ее успокоить - руки не слушаются.

– Часто у вас так?
– выдавливаю из себя.

– Нет, - Костров наконец отрывает взгляд от улицы и смотрит на меня. Долго. Внимательно.
– Но...
– он проводит пальцем по моей щеке, стирает невидимую пылинку, - ты уже три раза меня спасла.

– Я ничего не делала, - возражаю.
– Просто озвучила наблюдение.

– Ты оказалась в нужном месте. И сообщила о своем наблюдении в нужное время.
– Он усмехается.
– Извини, но теперь точно не могу отпустить тебя на какое-то свидание. Собираюсь присвоить себе.

Только это его сейчас волнует?! В нас стреляли... Стреляли!

– Как будто я вещь, - фыркаю я, пытаясь поддержать разговор и отвлечься от тревожных мыслей. Получается плохо, но я ведь упертая.

– Согласен, прозвучало грубо.
– Он на секунду отвлекается, выглядывает из-за угла, потом перебрасывается парой слов с подбежавшим Славой. Снова обращается ко мне: - Я не мастер подбирать слова, прошу прощения.

Берет переноску с Олесей, второй рукой крепко обхватывает мою ладонь.

– Давай-ка еще немного посидим в моем кабинете. Как станет безопасно - поедешь домой.

– Но у меня в четыре часа встреча, - вспоминаю я.
– Я не могу ее пропустить.

– Екатерина, - Костров говорит мое имя с таким нажимом, что я чувствую себя провинившейся солдаткой.

– Да-да?
– выгибаю брови, стараясь не показывать, как меня забавляет его тон.

– Я полагал, ты поняла, что претендую на тебя.
– Он разворачивается и оказываясь очень близко, заставляя меня запрокинуть голову.
– Намерен серьезно. Попрошу отменить свидание во избежание лишних...

– Я на собеседование, - перебиваю я, улыбаясь.
– Всего лишь устраиваюсь на работу.

Он замирает.

– В таком виде?

– Вид был другим, - напоминаю я, кивая на пятно, которое Олеся так художественно оставила на его кителе, который он накинул перед выходом из кабинета.
– Там была блузка... Ой, какие собственнические замашки, Евгений Витальевич. Напомню, что я не давала согласия...

Генерал не дает договорить.

Он заставляет пятиться и прижимает меня к стене. Вдруг впивается в губы требовательным, жадным поцелуем. Прямо здесь, где бегают взбудораженные подчиненные. Прямо на людях. В двух шагах от разбитого стекла.

И ведь некультурно. Совсем некультурно.

Но внутри у меня уже фейерверк. Искры, пламя, все, что положено.

Его губы такие горячие, настойчивые. Рука ложится на затылок. Я окончательно теряюсь, потому что такого нападения ожидать невозможно, а быстро сориентироваться... Отвечаю. Дура, конечно, но сложно не поддаться сокрушительному напору.

Олеся снова решает напомнить о себе. Начинает агукать, будто говорит: «Эй, я тут вообще-то главная!».

Костров отрывается от моих губ. Тяжело дышит. В глазах снова клубится опасная темнота.

– Я намерен серьезно, - произносит он вкрадчиво, перебирая мои пшеничные волосы.
– Порой случается, что видишь человека - и понимаешь: мое. То самое. Особенное. И я буду последним дураком, если отпущу и позволю кому-то на тебя позариться.

– Звучит приятно, - невольно улыбаюсь я. Хотя следовало бы злиться. Некоторые его замашки... Ой, что это я? Они льстили. И немного будоражили. Этот напор, четкое понимание своих желаний. Конкретно сказанные слова и выраженные чувства.
– Может, возьмешь себя в руки? Вокруг люди!