Чтение онлайн

Никита криво усмехается. В этой усмешке столько горечи, что у меня сразу сжимается все внутри.

– Ездил. Вчера под вечер, чтобы в хорошем настроении был. Чуть ли не на коленях ползал, представляешь?
– он растирает лицо ладонями, будто пытается убрать этот момент из памяти.
– А этот... В общем, он сказал: «Раз так нужна работа, то не надо было гулять неизвестно где. Меня не интересуют причины. Мне нужен человек, который не подведет. А вы, Никита, подвели. Не явились вовремя, наплевательски отнеслись к своим коллегам, подставили целый цех».

В кухне повисает тишина. Только холодильник гудит на своей волне.

– Никого я там даже близко не подставил, кого надо предупредил. В итоге меня еще и по статье уволили, - Никита сплевывает это слово, будто косточку от гнилой вишни.
– Теперь нормальное место не найти. А если и найду... зарплата будет копеечная.

Я молчу. Сжимаю кулак свободной руки так, что костяшки белеют. Внутри все закипает - сначала на малом огне, потом на полную мощность.

Мне хочется прямо сейчас помчаться к Кострову и надавать ему по голове. Но здравый смысл, шепчущий с задворок сознания, напоминает, что в прошлый раз не принес результатов, наоборот, я сделала только хуже. Никиту не вернули, генерал остался при своих погонах, а я, Екатерина Георгиевна, приобрела репутацию «экспрессивной гражданки».

– Я спать, - Никита тяжело поднимается со стула.

– А поесть?
– голос Ленки дрожит.
– Я тут борщ сварила, там еще котлеты твои любимые...

– Сил нет, - отрезает муж и, не оглядываясь, уходит в спальню.
– Потом.

Дверь за ним закрывается с тихим щелчком. Ленка смотрит на меня, и у нее снова текут слезы.

– Знаешь что?
– Я смотрю на Олесю, которая, на удивление, заснула под этот балаган.
– Иди-ка ты тоже спать. У меня есть время до трех, дальше мне на встречу.

– Какую встречу?
– Ленка шмыгает носом.

– Рабочую.
– Я не вдаюсь в подробности, чтобы не рассказывать про увольнение с прошлой работы, потому что знакомый мне посоветовал место получше.
– Твои дети в школе и в садике, старшая сейчас с гипсом, она, если правильно поняла, еще дрыхнет и вряд ли будет тебя будить. Иди отдыхай, а я с малышкой посижу. Мы на улице погуляем. Только дай сначала мне все, что нужно, и скажи, что и во сколько сделать.

– Кать, неудобно же... Ты и так вон...
– она кивает на мой пиджак, под которым неприлично обтягивающая грудь майка.

– Ой, давай без этого.
– Я решительно беру переноску, кладу туда спящую Олесю, а потом закидываю в сумку все, что может пригодится. Лена перехватывает пустую бутылочку, потом начинает бегать по квартире, собирая нас с малышкой. Я наблюдаю за ней и решаю признаться в своем промахе: - Считай это моральной компенсацией за разбитую карьеру Никиты. Должна же я перед тобой искупить свою горячность. Скорее всего, это из-за меня его обратно не взяли. Мне очень неудобно. Прости...

– Ты не виновата, - вздыхает она.
– Ты заступилась.

– Вот именно. И теперь у тебя муж без работы, - парирую я с горькой улыбкой.
– Так что не переживай по поводу Олеси. Спи и не смей ничего по дому делать. Восстанавливай силы. Я погуляю с твоей девочкой, а в три верну тебе ее в целости и сохранности.

Ленка не спорит. Она уже почти клюет носом. Я вскоре выкатываю коляску в подъезд, целую ее в щеку и выхожу на улицу.

Погода шепчет. Солнце светит так, будто не в курсе всех моих проблем. Олеся мирно спит, я неторопливо гуляю по дорожке сквера, и на несколько минут ловлю ощущение умиротворения и спокойствия.

Мне почти хорошо.

Вот только прямо перед выходом из парка тормозит черный внедорожник, преграждает нам путь. Не тот, что был у Кострова - номера другие, но чуйка подсказывает: добром это не кончится.

Из машины вылетают люди в штатском. Трое. Короткие стрижки, наглаженные рубашки, у всех очки.

– Екатерина Георгиевна?
– первый подходит ко мне с таким видом, будто мы знакомы сто лет.

– Допустим, - настороженно отвечаю я, инстинктивно оттягивая коляску назад и стараясь завести ее себе за спину.
– А вы, собственно, кто?

– Пройдемте с нами, - он кивает в сторону внедорожника.
– По личному вопросу. Не переживайте.

– Как не переживать, - я делаю шаг назад, - когда меня средь бела дня пытаются похитить? Да еще и с маленьким ребенком!

– Мы вас вернем в целости и сохранности, - второй уже вытаскивает переноску, третий ловко складывает коляску, будто тысячу раз так делал.

Я открываю рот, чтобы заорать благим матом - пусть весь сквер сбежится, - но Олеся сладко чмокает губами, из-за чего крик застревает в горле. Разбудить малышку? Стоит ли? Тем более морды у троицы странно-знакомые. Словно я их уже видела вчера.

– К генералу Кострову?
– шиплю я, как разъяренная кошка, у которой отняли котенка.

– Да, - спокойно кивает первый.
– Проявите понимание.

– Чудно.
– Я выдыхаю сквозь зубы и позволяю увести себя к машине.
– Поговорить, значит, хочет.

Внутри все клокочет. У меня как раз настроение разговаривать!

Глава 4

В кабинет генерала первым делом вносят переноску.

Я иду следом, наблюдая, как один из «штатских» водружает Олесю прямо на массивный дубовый стол среди папок, каких-то стратегически важных бумаг и бронзовой чернильницы.

Глаза Кострова расширяются.

Он медленно поднимается. Весь такой высокий, широкоплечий, в идеально выглаженном кителе. Можно было бы назвать его шикарным представителем сильного пола, но нельзя. Такими не любуются. Таких ненавидят!

– Ваш?
– звучит, кажется, с толикой растерянности.

– А что, есть какие-то претензии?
– уточняю я, наблюдая, как доставившие меня сюда мужчины ретируются. Дверь за ними закрывается. Мы остаемся наедине.

Генерал переводит взгляд с переноски на меня. Потом снова смотрит на переноску, будто на бомбу замедленного действия.

– Я думал...

– Меньше думайте, - качаю я головой и складываю руки на груди. Пиджак натягивается, майка под ним предательски оголяет то, что должна прикрывать, но мне плевать.
– Зачем меня притащили сюда? Что, лично приехать не нашлось времени? Такой занятой человек, да?

Не могу сдержать язвительности. Просто не понимаю, как можно быть таким... красивым и гадским гадом одновременно?

Он молчит. Олеся, будто почувствовав дополнительное внимание к ее персоне, начинает причмокивать и ворочаться.