Чтение онлайн

— Ты смертник что ли? — доковыляв до визитера, раздраженно осведомился пузан.

— Он самый. Прибыл вот подыскивать подмастерьев для ордена. Расскажешь, кто у вас гостит? — будто бы не замечая пренебрежительного тона стражника, дружелюбно попросил Пол-лица.

— Да отребье тут одно. Вряд ли они тебе подойдут. Загляни к нам через

недельку. А лучше через две, — пряча под домотканый плащ ножны без меча, порекомендовал пузан.

— Прекрасно! Чем бестолковей человек, тем проще его завлечь в орден. А преступное прошлое имеется вообще у доброй половины смертников, — с показным воодушевлением возразил Пол-лица.

— Ну, как хошь. Потом тебе с ними нянькаться. Взад я никого не приму, — предупредил стражник, с высоты своего величия сплюнув в яму. — Есть мелкий воришка без руки. Вон светит расквашенными рожами пара драчунов затеявших с перепоя свару на рынке. Где-то там с десяток бродяг докучавших

главе городского совета.

— А их-то за что? Слишком назойливо клянчили милостыню? — удивился Пол-лица, высматривая оборванцев.

— Не. Дочку главы замуж выдают за какого-то чужеземного чистоплюя, а попрошайки вроде как порочат своим присутствием славный лик города. Так сам глава выразился и повелел убрать нищих с улиц на время свадьбы. Здесь все кому не посчастливилось удрать, — лениво ворочая языком, пояснил стражник.

— Кто тот чудак колупающий стену? — кивнув на белобрысого парня, стоявшего наособицу от смиренно сидевших узников, справился Пол-лица.

— Писарь сбрендивший. Шагал он как-то мимо дома мытаря и не заметил рассеянную служанку, вздумавшую выплеснуть помои из окна. Житейское казалось бы недоразумение. Оботрись и забудь. Тем паче помои не абы чьи, а уважаемого человека! Но писарь вместо этого притащился на площадь у ратуши и взялся горланить про презрение мытарей к горожанам. Пришлось посадить его в яму, чтобы охолонул чуток, — поведал стражник, обнаружив неожиданный талант к повествованию.

— Ну и как? Он угомонился? — заинтересованно произнес Пол-лица, прохаживаясь вдоль котлована.

— Да какой там! Видать, служанка заодно с помоями уронила ему на голову бадью. После освобождения писарь заголосил про произвол власть имущих и по собственному почину воротился в яму. Ну, мы решили прибегнуть к верному средству от языкатых клеветников. Чаяли, что выбитые зубы заткнут его надолго. Однако уже через неделю он поносил стражу за жестокость. Теперича вот опасаемся отпускать балабола. Вдруг еще чего-нибудь про городской совет ляпнет, а мы крайними окажемся, — развел руками погрустневший пузан.

— Шибко допек вас, небось? — задумчиво почесав затылок, предположил Пол-лица.

— Сил уже нет с ним канителиться. Боюсь, кто-нибудь из наших не устрашится проклятия и придушит этого завирущего глашатая, — признался стражник, обреченно склонив голову.

— Может его в орден забрать? — с наигранным колебанием проговорил

Пол-лица.

— На кой ляд тебе такое ярмо на шею вешать? Смертники завсегда лучших выбирали и очень гневились, ежели мы им никчемных олуховподсовывали, — недоуменно пялясь на собеседника, полюбопытствовал стражник.

— Ну, а я возьму его в подмастерья на перевоспитание, — быстро нашелся с ответом Пол-лица.

— В таком разе стража была бы вам весьма благодарна! — на глазах

проникаясь к смертнику все большим почтением, выпалил приободрившийся пузан.

— Насколько благодарна? — плутовато сощурился Пол-лица.

Неурочная радость мигом слетела с пухлощекой физиономии стражника, уступив место горькому разочарованию.

— Вы об чем толкуете? — со святой простотой во взгляде пролепетал пузан.

— Срезав с него личину я избавлю вас от уймища тревог. Должно же спокойствие доблестной стражи чего-нибудь стоить, — алчно ухмыльнувшись, намекнул Пол-лица.

— Ну, вы же знаете, что нам жалованье раз от разу платят. Я с полгода в дырявых сапогах таскаюсь, — тыча пальцем на потрепанную обувку, жалобно протянул стражник.

— Не жмись, без сапог тебя никто оставлять не собирается. У одного преданного слуги хозяин в смертники подался. Старикан он вроде путевый, но без дела может зачахнуть. Пристрой бедолагу к достойному господину и считай, что мы квиты, — подмигнув пузану, предложил Пол-лица.

— По рукам. Но прежде сбагрите писаря в орден. Давеча он прескверно отзывался о смертниках. Сомневаюсь, что сегодня его суждение внезапно переменится, — скептически покачал плешивой головой стражник.

— Добро. Вынимайте строптивца. Будем с ним договариваться, — хлопнул в ладоши Пол-лица.

Пузан тотчас скликал помощников из караулки, и у ямы завязалась небывалая суматоха. Весть о возможном прощании с ершистым писарем подстегнула стражников похлеще призыва на обед. Они в три приема опустили вниз лежавшую поблизости лестницу и под аккомпанемент свиста

плетей заставили брыкавшегося заключенного выбраться из котлована.

Подведенный к смертнику белобрысый парень, с сине-черными отметинами нещадных побоев под глазами, вовсе не походил на типичного узника отравленного страхом. Он бирюком взирал на тюремщиков, кривя разбитые губы в злобной усмешке.

— Не стану ходить вокруг да около. Приглашаю тебя в орден смертников, — без обиняков начал беседу Пол-лица.

— Соблазнительно. Гнусные рожи стражников уже порядком обрыднули.

Однако я не любитель подтирать задницы господ имевших неосторожность

вляпаться в заслуженное проклятие. Мне отвратительны твари наживающиеся

на чужих горестях и берущиеся за дело только лицезря тугую мошну, — морщась от боли, натужно выговорил писарь.

— Всецело согласен! — останавливая властным жестом замахнувшегося для удара стражника, сердечно воскликнул Пол-лица. — Я и сам не в восторге от беспринципности сотоварищей. Но в одиночку мне не побороть засилье пороков среди смертников. Нужно больше громких голосов ратующих за повальную справедливость и не смолкающих при виде горсти монет или

карающих палок.

Сгорбившийся писарь, ожидавший привычную порцию тумаков, обычно

следовавших за всякой дерзкой речью, немало удивился словам смертника. Он опасливо посмотрел на скрученные плети, замершие в руках стражников, будто гадюки перед броском, и растерянно произнес:

— Ты просто хочешь заманить меня в орден, заморочив голову несбыточными посулами. Зря пыжишься, я уже давно утратил веру в честных людей.

— Самое время опять обрести её. Потом всегда успеешь разочароваться в народе по новой. Недостатка во встречах с лицемерными подлюгами у тебя не будет. Конечно, если ты умудришься выжить. А среди здешней публики уцелеть ох как нелегко, — стараясь придать голосу особую искренность, рассудил Пол-лица.